А. С. Секретная миссия

Князь Муфельский с видом оскорбленного достоинства еще пытался что-то изречь в свое оправдание, но шандал в руке конногвардейца обрушился на него всей своей немаленькой тяжестью, свечи моментально погасли и разлетелись, запачкав расплавленным воском не только незадачливого шулера, но и тех, кто оказался близко, что, в общем, никого в горячке действия не раздосадовало. Поздняков, ухая, орудовал шандалом как поп кропилом, князь вопил, безуспешно пытаясь вырваться.

Молодой американец, не принимавший в этом участия, сложил в карман свою ставку и отошел от стола.

Догнав его, Пушкин сказал:

– Я бы не хотел, сударь, чтобы у вас сложилось превратное мнение о нашем городе. Ибо оные субъекты встречаются, но не они определяют погоду…

– Разумеется, – сказал молодой человек с грустно-философским видом. – У нас в Америке таких тоже хватает… Позвольте вас поблагодарить, если бы не вы…

– Вы имеете полное право вернуться и забрать то, что он у вас выманил обманом.

– Пусть его… – с брезгливой миной сказал молодой американец.

 – Не откажетесь ли выпить со мной, сударь? Я видел здесь буфет…

Они прошли в буфетную. Немца Пушкин не обнаружил и там, а потому можно было никуда не спешить. Сев за свободный столик в углу, он подозвал лакея – облаченного в безвкусную по-никишински ливрею, но расторопного.

– Путешествуете из удовольствия? – спросил Пушкин, поднимая бокал.

– Пожалуй, – ответил молодой человек.

Пушкин, слегка нахмурясь, смотрел на него поверх бокала, в котором тихонько шипели пузырьки.

В голосе молодого американца ему почуялась несомненная фальшь: но, в конце концов, никто не обязан откровенничать с первым встречным, пусть даже и оказавшим услугу. У всякого могут быть свои тайны…

– Служите где-нибудь? – спросил Пушкин.

– Я… Не совсем. То есть, совсем недавно служил в армии, но вышел в отставку в чине главного сержанта. Пытаюсь писать стихи. Выпустил даже книжечку, «Тамерлан и другие стихотворения», но она убога… Прекрасно понимаю, что убога, но ничего не могу с собой поделать, это сильнее меня…

Вот теперь он был искренен, сразу видно.

– Прекрасно вас понимаю, – сказал Пушкин. – Сам грешу тем же пороком – рифмую…

– И как, удалось вам чего-нибудь добиться?

– Пожалуй… – сказал Пушкин, улыбаясь. – Пожалуй… Надолго вы к нам? Интересно было бы поговорить о поэзии с американским поэтом – американцев мы видим не так уж часто…

– Надолго ли? – молодой человек нервно переплел пальцы.