А теперь держи меня

Спорят. Пытаются что-то доказать, словно маленькие дети. Нет. Будто родители, ссорящиеся друг с другом, пока их ребёнок спит. И слушать их невыносимо. Так и хочется ворваться на кухню и закричать, заставить их успокоиться, прекратить.

Чья-то рука ложится мне на спину, и я вздрагиваю. Медленно оборачиваюсь — Егор. Никто больше не кричит, но их голоса всё ещё пульсируют эхом по моему сознанию. Хочется схватить их, вырвать, раздавить, но они, как извивающийся червяк, проскальзывают сквозь пальцы и сбегают от меня.

— Как ты? — спрашивает Шторм, убирая руку.

Как я? Меня пытались задушить, сигареты закончились, нервы на пределе. Видимо, состояние у меня так себе.

— Так и не рассказали, — парень сплёвывает с балкона, и его слюни стремительно летят вниз. — Темнят чё-то. Не нравится мне это.

Ничего не отвечаю. Мне вообще всё равно, чем они там занимались ночью и как именно вытаскивали Машу из лап шестёрок Арчи. Ничего не хочу знать.

— Надо будет, расскажут, — пожимаю плечом.

— Ага, когда уже поздно станет.

— По крайней мере, это последний морфин, — замечаю я.

— В этом-то и проблема, — Егор скалится. — Не хочу снова за ним бегать пол лесу.

Ничего не отвечаю. Чувствую, Матвей нам ещё не мало хлопот прибавит, прежде чем мы доберёмся до Москвы. А что дальше? Сдадим его в диспансер? Если, конечно, парень не откинется раньше от передоза. Или если нас не достанет Арчи…

Скорее бы уже это всё закончилось.

— Что это за дерьмо? — выпаливает Крис, тыча пальцев в экран ноутбука.

Она осекается, запускает пальцы в волосы и замолкает. Отвернувшись, Кристина упирается руками в стол, склоняя голову так низко, чтобы никто не увидел её лицо. Её плечи вздрагивают, пряди дрожат, дыхание сбившееся, и на мгновение мне даже кажется, что девушка плачет, но, когда она оборачивается, на её лице нет ни единого признака слёз.

— Что это, блять, за дерьмо?! — ещё громче вскрикивает она.

Её взгляд впивается в меня, затем в притихшего всё ещё связанного Макса, словно тот знает все ответы на наши вопросы. Я сглатываю, отматываю видео назад и в очередной раз просматриваю, чтобы убедиться в подлинности записи или же того, кто запечатлён на ней.

Парень с букетом маков в руках заходит в палату, через несколько минут вывозит Штормова на медицинской кровати. Смотрит прямо в камеру, словно хочет, чтобы мы узнали его, а потом и нашли.