А теперь держи меня

Кирилл отвлекается от своего ноутбука и снова смотрит на меня, пристально прожигая изучающим взглядом. Рядом с начальником в его всегда белоснежной и идеальной рубашке я чувствую себя оборванцем, сбежавшим из детского приюта. Грязным, вонючим и голодным. Вряд ли я сейчас блистаю красотой, чтобы соблазнять мужчин и заставлять их делать так, как я захочу.

— А поему бы и нет? — пожимает плечом. — Мне интересно, чем всё это закончится.

— Тебе скучно? — скептично кривлюсь.

— Вроде того. Да и если тебя убьют, то, получается, я зря тебя переманивал в свой отдел что ли? Кто мне будет долг за операцию твоего парня выплачивать?

Я понимаю, что он шутит, но не могу улыбнуться в ответ.

Лицо будто онемело, не слушается, каменеет. Расслабиться не получается даже в такой спокойно обстановке. Так и кажется, что сейчас случится нечто страшное и необратимое. Я подозрительно наблюдаю за каждым действием Кирилла, воображая разные сюжеты, в которых парень оказывается врагом.

— Кирилл Викторович, — раздаётся неожиданный женский голос, и я даже вздрагиваю, — пиццу привезли.

Начальник нажимает на кнопку телефона и безмятежно говорит:

— Я сам выйду. Распишись и оплати пока.

Его секретарша не отвечает — парень медленно поднимается на ноги и потягивается. Смотрит на наручные часы. Дорогие, блестящие.

— Скоро должны позвонить на счёт цветов, — замечает Кирилл, нерасторопно пересекая кабинет.

Я лишь киваю, поражаясь его спокойствию. Этого человека вообще может хоть что-нибудь разозлить или вывести из себя? Почему он всегда такой безмятежный и уверенный? Он даже не боится, что может быть втянут в разборки с Арчибальдом.

Думает ли он о том, что я подвергаю его опасности? Что он может быть следующим в очереди на смерть?

Парень выходит из кабинета, и хлопок закрываемой двери звучит как приговор. Стены сужаются, пространство становится вдруг маленьким и душным, кислорода не хватает, а хаотичные мысли так яростно раздирают мою голову, что хочется кричать.

Прошло всего несколько часов с похищения Егора, а кажется, что целая вечность. Как он там? Жив? Здоров? В сознании?

Дверь снова открывается, и я вздрагиваю, так быстро вскидывая голову, что даже сводит шею. Моргаю, впиваясь взглядом в коробку с пиццей в руках Кирилла, и неожиданная тошнота подступает к горлу.

Мой начальник пересекает комнату и кладёт коробку на стол. Открывает.

— О, — скрещивает руки на груди, разглядывая содержимое.