А теперь держи меня

Смысл думать о том, что было бы, если всё равно ничего не изменить?

Я собираюсь что-нибудь ответить, потому что не хочу, чтобы последнее слово в нашем разговоре оставалось за Штормом, но в этот момент Маша открывает дверь и выбирается из машины. Мы отвлекаемся на неё.

— Ты в порядке? — спрашивает Егор, и меня вдруг неожиданно пронзает нечто отвратительное и болезненное из-за того, насколько заботливо и нежно звучит голос Шторма, когда он обращается к моей сестре.

Я только сейчас вспоминаю, что они когда-то давно переспали, и мне становится неприятно.

— Угу, — на выдохе почти еле слышно бурчит Маша.

Её зубы плотно сжаты, словно она боится, что стоит ей только открыть рот, как из него тут же вылетит стон или нечто подобное.

Она неплотно закрывает дверь авто и медленно обходит его, стараясь избегать смотреть нам в глаза.

— Ладно, ребят, — к нам возвращается Андрей. — Квартира чистая, всё в порядке. Я и Рома пока избавимся от машин, вернёмся, как закончим.

Таран бросает ключи Кристине, которая неумело их ловит.

— А это обязательно? — спрашиваю я. — Как мы потом сможем уехать?

— Обязательно, — говорит Таран.

Он больше не смотрит ни на меня, ни на кого-то другого, забирается в машину и заводит двигатель.

— Пошлите, — Крис выглядит уставшей, и её голос звучит тихо.

Девушка направляется в сторону подъезда. За ней неохотно плетётся Матвей, очевидно, недовольный сложившей ситуацией. Егор кивает мне, показывая, что нам тоже лучше последовать за ними. Я смотрю на Машу, но та вообще не обращает ни на кого внимания.

Вскоре мы все поднимаемся на лифте и останавливаемся возле новенькой двери. Крис открывает её и пропускает нас внутрь.

Это просторная трёхкомнатная квартира, но здесь практически нет мебели. Очевидно, что это место приобретали в спешке и что не жили здесь как минимум пару месяцев. В квартире тихо и пусто.

— Я первая в ванную, — бросаю я, пока кто-нибудь не проявил инициативу.

Знаю, что другим она сейчас важнее, особенно Маше, чьи руки и одежда в крови, но сейчас мне хочется остаться в одиночестве хотя бы минут на пятнадцать. Никто ничего не отвечает, и я, даже не разувшись, с третьего раза нахожу нужное место и запираюсь там.

Открываю кран, выпуская на свободу поток воды. Шумно выдохнув, я хватаюсь за края раковину и опускаюсь на колени, изо всех сил сдерживая хриплый стон.