А теперь держи меня

Уничтожу собственными руками, и плевать, что моё тело дрожит от страха и напряжения, а желчь просится наружу, отчаянно нажимая на кнопку «блевать».

— Так, Полину нанял Арчи?

— Скорее всего, — отвечает Макс. — А те, кто присматривал за твоими друзьями, не выходят на связь. Видимо, Полина постаралась.

— Слушай, Сонь. Как сказал Макс, мы на твоей стороне, так что можешь не волноваться. Сейчас главное добраться до Егора и вытащить его. А потом разобраться с Арчи, если он всё-таки приехал в город. Хотя, думаю, он руководит всем издалека.

— Ни черта не понимаю, что происходит, — судорожно осматриваю салон, стараясь придать голосу уверенности и избавиться от дрожи. — Ты вообще недавно убил человека, даже глазом не моргнув! И просишь, чтобы я доверилась тебе? Особенно после того, как ты приставил нож к моему горлу!

— Слушай, — спокойно вздыхает, терпеливо выговаривая каждое слово. — Я раньше был таким же как Полина. Потом завязал и открыл свой бизнес. С этим мне как раз и помог Андрей. Оборвать все связи с прошлым.

Как же этого не помнить? Обманчивое чувство безопасности, которое я тогда испытывала, рухнуло под натиском выстрелов. А ещё Штормов застрелил Антона прямо на моих глазах, и я этому поспособствовала.

— Вот, — Кирилл резко выворачивает руль, чтобы перестроиться, и мне приходится схватиться за сидения. — Тогда погиб мой брат, так что я хочу поквитаться с Арчи.

Он замолкает, а я всё жду продолжения, но, очевидно, никто ничего не собирается объяснять.

— Короче так, — сдаётся Макс. — По нашим данным Миша сейчас с твоей сестрой. Они с Андреем пытались добраться до Арчи и загнать его в тупик, чтобы отрезать от своих людей. Как Таран замешан с похищением Егора, я без понятия. В нашем паззле слишком много дыр.

Чушь какая-то. Да и пошло всё к чёрту! Буду ломать голову потом, когда мы вытащим Егора. Руки аж трясутся, как сильно я ходу добраться до него.

Не могу усидеть на месте и начинаю ёрзать, чтобы хоть как-то избавиться от нервов. Голова гудит от информации, обрушившейся на меня, и чем больше я над этим размышляю, тем бредовее кажется ситуация. Чувствую себя так, словно через минуту придётся выйти на сцену и исполнить песню, слов которой я не знаю. Да и голоса со слухом у меня тоже нет.

Больше мы не разговариваем.