А теперь держи меня

 — Иди наверх, Егор Штормов, иначе я вообще не выйду никогда!

— Ну, и хрен с вами, — бурчит парень, видимо, сдавшись. — Тоже мне…

Глупо улыбаюсь себе под нос, облизывая губы. Ну, вот, опять волнение вернулось. И что теперь делать? Ну, почему здесь нет алкоголя? Он мне точно не помешает.

Миша уходит, потом приходит мама, долго поправляет моё платье, причитая, что оно отвратительно сидит на мне, а спустя ещё двадцать минут я уже поднимаюсь под руку со своим папой на крышу по винтовой лестнице, украшенной цветами и шариками.

Колени не сгибаются, ноги не слушаются, подол платья постоянно лезет под каблуки, но крепкая рука отца не позволяет мне кубарем скатиться вниз.

Вдох кислорода на верхней площадке словно спасительный глоток воды посреди пустыни. Жутко хочется пить и… выпить. Унять сердцебиение и сфокусировать взгляд хотя бы на чём-нибудь.

Ресторан на крыше специально украшен для нашей свадьбы. Столики расставлены по обе стороны от белоснежной дорожки, ведущей к свадебной арке, возле которой стоят две неясные фигуры.

Из-за волнения я не могу увидеть их лица, но разум подсказывает, что это Егор и работник ЗАГСа. И я иду к ним как к трону, намереваясь забрать корону в лице Штормова. Или же, может быть, я и есть та самая корона, которую наденут на голову Короля?

Все взгляды направлены на меня, и едкое желание сбежать от них пробирается глубоко внутрь, но потом я смотрю на Егора, наконец, сумев поймать его в фокус, и мир замирает.

Вот он, стоит в своих идеальных чёрных брюках, в бордовой шёлковой рубашке и в распахнутом пиджаке, смотрит прямо на меня, сдерживаясь, чтобы не сорваться с места и не заключить в объятиях. И я улыбаюсь, не в силах оторвать от него взгляд вплоть до того момента, пока не оказываюсь напротив него.

Голубые влюблённые глаза чуть прищурены, лёгкая улыбка на губах, руки почему-то спрятаны в карманах. Я готова уже сейчас кричать это проклятое «да» и броситься к парню на шею, лишь бы сократить дьявольское расстояние между нами.

Мельком осматриваю гостей, замечая сестру, родителей Штормова и своих в том числе, друзей и коллег по работе, Машу с детьми и остальные расплывающиеся лица. Ветер усиливается, теребит подол платья, и мне требуется глубокий вдох, чтобы снова посмотреть на Егора.

Как же я люблю его! Так сильно и бесповоротно! И снова хочется плакать от счастья, лишь бы это чувство никогда не пропадало.