А теперь держи меня

Егор открывает своё окно и выбрасывает бесполезный окурок, а у меня почему-то такое чувство, что вместе с ним исчезает нечто важное.

Мы едем по просёлочной побитой временем дороге, на которую свернули минут десять назад. Асфальт весь в выбоинах и буграх, поэтому мы едем медленно, виляя зигзагами, словно пьяные. Вокруг сплошной лес, и я вглядываюсь в него, будто пытаясь увидеть каких-нибудь диких животных.

— Мы точно в павильоном направлении? — спрашиваю я. — По-моему, пять километров давно уже позади, а посёлка этого так и не видно.

— В правильном, — коротко бросает Шторм, в очередной раз сверяясь с картой. — Если, конечно, карта не врёт.

На ум приходит фраза из «Гарри Поттера», сказанная Сириусом Блэком в визжащей хижине. «Карта не врёт. Никогда».

Я молчу так долго, насколько меня вообще хватает. Тишина раздражает, но включить радио я не решаюсь. Оно лишь всё испортит. Всё — это вообще всё. Вся моя жизнь рухнет, если я прямо сейчас услышу какую-нибудь знакомую песню или безмятежные голоса ведущих, даже не подозревающих, что с нами сейчас происходит.

Мы находимся в какой-то глуши, ищем друга-наркомана, который стащил наши вещи, и пытаемся сбежать от приспешников наркодиллера, который хочет нас убить.

А они там веселятся и безмятежно разыгрывают призы. Аж бесит эта несправедливость.

Вскоре лес начинает редеть, а деревья расступаться, превращаясь в поле. Я вижу вдалеке деревянные здания, какие-то машины. В это раннее утро вряд ли кого сейчас можно встретить на улице, так что всё вокруг замирает в тумане и тишине.

Ещё минут через пять мы добираемся до посёлка. Асфальт не заканчивается, но становится ещё более заброшенным и испорченным, будто после войны дороги никто так и не ремонтировал, а дыры под колёсами — это следы от взрывов.

Помню в школе наша учительница по географии рассказывала одну историю. Мол, приехали в Россию немцы на экскурсию, чтобы посмотреть закрытый военный городок с достопримечательностями, оставшимися со времён Великой Отечественной Войны.

Сначала мы проезжаем мимо улиц, ведущих к веренице деревянных домов, а после добираемся до двухэтажек. На улице никого нет, и это пугает до чёртиков.

Остановив машину на развилке возле какого-то старого розового здания, Егор глушит мотор.

— И что дальше? — интересуюсь я.