Семен отстранился и, обойдя Дуню по кругу, протянул будущему тестю ладонь. Тот, не будь собою, помедлил. Но все же руку пожал. Чувствуя, как кружится голова от острого приступа накрывшей ее вдруг сентиментальности, Дуня всем телом привалилась к Краснову.
– Ты же не собираешься падать в обморок? – прозвучал ласковый бархатный голос.
– Не дождетесь. Хотя, признаться, вы заставили меня сегодня понервничать.
– Нервничать не надо. Лучше налей мне выпить, – вступил в диалог отец. – Такую новость нужно отметить."
"И они действительно отмечали… На заднем плане, страхуя от возможных неловких пауз, работал телевизор, включенный на русскоязычном канале, по которому показывали выступление президента на каком-то очередном форуме.
Поглощенные беседой, поначалу они не прислушивались, а потом синхронно повернулись к экрану.
– Дунь…
– М-м-м?
– Твой проект расхваливают на всю страну… Ты это слышишь?
– Языком болтать – не мешки ворочать. Посмотрим, выделял ли нам финансирование.
Семен недоверчиво уставился на Дуню, перевел взгляд на тестя и… громко засмеялся:
– Выделят-выделят.
– Ну, не знаю. Если Роман соберется выйти из проекта…
– Не соберется! Это он с психу, не подумав, сказал.
– Правда? А я уж было решила, что за неимением работы мне придется уйти в декрет.
– И как тебе далось это решение? – резко посерьезнев, спросил Краснов. Он не хотел, чтобы она ради него бросала карьеру. Никогда не ставил ее перед выбором.
Но обладая не абы какой женской мудростью, Дуня поняла, что ему бы очень польстило думать, что она выбрала бы его.
– Пап, закрой уши!
– Вот еще. Детский сад! – закатил глаза Андрей Викторович. Дуня хулигански улыбнулась, наклонилась к уху Семена и громким шепотом отрапортовала:
– Удивительно легко далось. Только не говори папе."
