– Давайте забудем про несчастного судака, – махала руками Виола. – Через несколько минут принесу мясо с грибами. Я тоже бываю неуклюжей, недавно уронила открытую банку с зеленым горошком. Он, естественно, раскатился во все стороны…
– Виолочка! – перебил папа. – Не старайся оправдать Дарью. Твоя доброта очень хорошо известна…
– Особенно врачам-психиатрам, – теперь встряла Даша. – Ваша доброта, Виола, сильно смахивает на умственное заболевание, шизофрени…
Она не договорила. Папа вскочил и совершил невозможное.
Схватил дочь за грудки (тонкая Дашина маечка оказалась изрядной прочности), поднял в воздух и отправил в полет…
Даша приземлилась в углу дивана. Не столько ушибленная, сколько пораженная. Папа ее бросил, ударил! Швырнул прочь как тявкающую собачку, вопящего котенка! Как вредную чужую!
Виола тут же стала на линию огня, загородила собой Дашу.
– Милый! Ты должен успокоиться!
– Она… Не понимает, что говорит, что делает. Сыном погибшим упрекает. Я же ее… Больше себя, больше жизни… Вырастил! Пылинки сдували! Пока ей годик не исполнился, толком не спал, боялся, что умрет.
Единственная дочь! И она меня… как последнюю мразь! Не понимает, даже не пытается понять, что ее отец – человек, а не функция, что у него могут быть желания, что одна женщина, ее мать, – целый мир, но чужой, а мне повезло найти свой мир, тебя, Виола. Чего она хочет? Отойди в сторону!
– Не отойду! – непривычно категоричным тоном и потому хриплым голосом сказала Виола.
– Мелко пакостит.
Кому? Мне – отцу. Тебе – которая готова в золото ее закатать. Виола! Хватит попустительства. Отойди в сторону!
– Не отойду!
– Что-о-о?
Дарья видела лицо Виолы в зеркальной витрине на противоположной стене. Как люди бывают похожи! Мишка Моргало, когда на Дашу в гардеробе навалился известный на всю школу хулиган Коршунов, бросился защищать Дашу. И на физиономии у него был написан острый страх, помешанный на безрассудную смелость, точь-в-точь как у Виолы. Дарья тогда, в гардеробе, оглушительно заверещала, прибежал охранник, драка прекратилась.
И сейчас она подала голос. Но вместо пронзительного визга вырывалось жалобное скуление.
– Тихо, тихо, девочка! – села рядом Виола, обняла за плечи. – Все в порядке, успокойся!
– Я тебя ненавижу! – выкрикнула Даша. – Убери руки, гадина!
– Хорошо, правильно, – Виола чуть отсела. – Было бы странно и ненормально, воспылай ты ко мне высокими чувствами. Ты меня будешь ненавидеть, а я тебя – любить.
