Какой совет? Как тебе предлагалось действовать?
– Идти к вышестоящему руководителю, позвонить по специальному телефону, обратиться в профсоюзный комитет.
– Ничего не подходит! У… у моей подруги начальник – владелец фирмы. Профсоюзов не имеется. И телефона для доносов, естественно, тоже."
"– Ага, на лекции подчеркивали, что в маленьких фирмах женщины особенно страдают. Как правило, увольняются, но некоторые идут в суд, пять процентов, на Западе. У нас о подобных процессах не слышала.
«Мой будет первым», – почему-то подумала я.
– Для суда нужны доказательства.
– Верно, – подтвердила Наташа. – Нужно собрать доказательства.
– Как собрать, если все происходит за закрытыми дверями?
– Свидетели. Пусть твоя приятельница договорится с кем-нибудь, кто как бы случайно войдет в кабинет в самый пикантный момент. Можно также тайно записать на диктофон, что говорит эта сволочь. Только важно самой правильно его разговорить, чтобы на пленке не остались одни хрюканья и сопения. Но, Надя! Дохлое это дело – судиться. Дурная слава приклеится, не отмоешь.
Посоветуй приятельнице вылить кислоту на прибор ее начальника и искать другую работу.
– Да, Наташ, спасибо! Так и сделаю.
Я вернулась в офис. Хотя руководства к действию от Наташи не получила, но что-то неясное забрезжило на краю сознания. Какая-то смутная надежда. Мне снова повезло, Игорь меня не вызывал. Наплевав на служебные обязанности, я отыскивала в Интернете материалы, связанные с сексуальными домогательствами и уголовной ответственностью за них.
Начиталась! Святые угодники! Как бедные женщины страдают! Какие дикие нравы процветают!
Студентки ложатся под преподавателей, продавщицы-палаточницы из ближнего зарубежья в сексуальном рабстве у хозяев.
В одном из городов Ленинградской области, где острая нехватка рабочих мест, предприниматель построил фабрику по производству американских бутербродов. И стал «торговать» вакансиями, требуя за должности сексуальные услуги. Все в городе, включая администрацию, знали, но наказать развратника не могли.
Никто из женщин не обратился в прокуратуру, боялись потерять работу и стыдились пятна на репутации.
Мрачная картина, казалось бы, должна была еще глубже погрузить меня во мрак отчаяния. Но вышло наоборот. Я разозлилась. Да что же мы, овечки безмолвные? Нас будут насиловать, а мы – молчать в платочек? Фигу! Не дождетесь!
Некоторые материалы я тайком распечатала.
По пути домой зашла в магазин и купила диктофон. Это маленький магнитофончик, размером с сотовый телефон.
