Со скандальными архитекторами связываться не станут. Игорь никогда не простит. Выгонит, не будет меня учить, а от него набраться можно тому, что никакой институт или книжки не дадут.
Господи! За что ты мне шлешь эти испытания?
И тут в моей голове (возможно, действие вина или последствие невероятного напряжения) зазвучали голоса.
Мама:
– Потерпи, доченька! Такова женская доля – терпеть во благо семьи.
Муж:
– Помни, что я твоя опора и защитник.
Подруга Наташа:
– Расслабься, сходи в туалет, попудри носик.
Спасибо, родные!
Вскочила я, наверное, излишне резко.
– Ты куда? – быстро спросил Игорь.
Я не отказала себе в маленьком удовольствии-реванше. Похлопала его по плечу:
– Не беспокойся, милый! Только сделать пипи. Я не убегу.
Краем глаза успела отметить реакцию мужчин: а дамочка-то с зубками!
В туалете (последнее время в этом заведении не только справляю нужды, но и решаю дела, слезы пускаю, эмоционально восстанавливаюсь) я позвонила домой.
Ответил муж и тут же передал трубку дочери.
– Мамочка! Настя все время просит кушать!
– Кто такая Настя?
– Моя новая кукла. Она моя дочка, правильно?
– Да. И как она просит кушать?
– Если переворачивать. Вот послушай!
Минуту я слушала, как новая кукла моей дочери надтреснутым искусственным голосом произносит: «Уа-уа! Ма-ма, ам-ам!» Эти звуки показались мне божественной, но страшно далекой музыкой.
Трубку взял Ваня:
– Поняла? Мы приобрели невероятно прожорливую девицу. Уже кормили ее хлебом, кашей, шоколадом, черносливом.
А она все просит. Дочура, предложи Насте печенье. Надь, как ты?
– Много работы.
– Держись!
– Я тебя очень люблю.
– Я тебя тоже.
– Давай, я уйду с работы и буду только ублажать тебя?
– Интересные мысли. К тебе случайно там никто не пристает?
– Что за глупости! – встрепенулась я.
– Извини! Надюша, нам время купаться. Скажи дочуре, что Настю в ванную брать нельзя, – тихо попросил муж. – Кукла из ваты вперемежку с пластиком, в воде речевой механизм точно сдохнет.
Еще несколько минут я объясняла дочери, почему нельзя купаться вместе с Настей.
И мои аргументы-наставления казались очень важными. То, что там, в зале ресторана – мишура, спектакль, самодеятельное представление. А за сотни километров от меня, в моем доме – настоящее и единственно ценное. Обычно я помню, что длинные разговоры по сотовому телефону – ущерб семейному бюджету, но тут было плевать на деньги. Хотелось услышать от мужа добрые слова. Но Ваня торопился – время купания.
