А жизнь была совсем хорошая

А ведь права эта стерва Светлана Сергеевна. Всю жизнь я жила для себя. И всю жизнь меня волновали только мои проблемы. Только они считались самыми важными и самыми сложными. Ни мать из меня, ни жена. Ни даже дочь – спихнула Юльку матери… и слава богу! Все довольны, и я свободна. Жила своей жизнью – как хотела. Любила, кипела в страстях, считая их – совершенно искренне – самым важным в своей жизни. Никудышная я… А сейчас вот… Что осталось? Даже любви той, божественной и сумасшедшей, не осталось – одни головешки.

И никто меня не любит, и никому я не нужна – ну, если во всем разобраться… У мамы – Юлька и Валерочка. У Юльки – Валерочка и мама. У Светловецкого… Язва желудка и тоже мама. На первом месте. А на каком я? И вообще – где оно, мое место? Вот в этой самой жизни, например…»

Хороший вопрос!

Сменила совсем замученную маму, отпустив ее на два дня домой – осталась в больнице у Валерочки. Юлька с нескрываемой радостью отправилась к бабушке.

– На каникулы, – пошутила мама.

А спустя пару дней Марина поехала в больницу к Светловецкому.

На его месте лежал другой мужчина. Она пошла на сестринский пост.

– А его выписали, – хором ответили молоденькие сестрички, – мамаша забрала. Под ответственность Галины Васильевны.

– А кто это – Галина Васильевна? – уточнила Марина.

Медсестры переглянулись.

– Да врач его. Палатный. Галина Васильевна Чурикова.

А одна хихикнула:

– Под личный контроль, – и, довольная остротой, посмотрела на подругу.

Та почему-то опустила глаза.

Марина набрала телефонный номер. Трубку взяла Светлана Сергеевна.

– Кто, простите? А, это вы… – разочарованно протянула она. – Да, дома. Естественно, – опять с нажимом, – у меня! А где ж ему быть? И на кого, простите, рассчитывать? Вы, насколько я в курсе, не были в больнице неделю? Или я ошибаюсь?

Марина залепетала про Валерочку, Юльку, маму – сбивчиво, оправдываясь.

– Мне все это неинтересно! – отрезала Светлана Сергеевна. – Слава богу, ваша пустая история, похоже, закончилась.

И Максим, к большой моей радости, встретил достойную, – театральная пауза, – женщину!

Марина с трудом нашла в себе силы ответить.

– Очень рада за вас. За вашего сына, за достойную женщину и за вас саму. Мои поздравления. А быстро, однако, он оклемался и встретил свою судьбу. – И положила трубку. Потом, наконец, дошло. Как до жирафа – дня через три. Вспомнила она и эту Галину Васильевну, палатную врачиху – молодую сухую бабу, довольно интересную, кстати.