Онлайн-библиотека книг
Что бога гневить! Всего было отпущено… А распорядиться не смог.
И кто виноват? Правильно, он.
Да и вообще – с ярмарки едем! С ярмарки!
* * *Чурилина он встретил на Смоленке при выходе из метро. Тот вылез из огромной блестящей машины – из тех, что обычно прут напролом. Точнее, выскочил. Купить сигареты в киоске. У киоска и столкнулись – нос к носу.
Чурилин стоял за ним.
Потом сказал:
– Я узнал тебя по голосу. Сразу узнал!
И вправду – сразу. Тронул за плечо.
– Андрюха! Субботин, ты?
Он оглянулся.
– Михель.
Отошли, закурили. Мишка болтал без умолку – своя кинокомпания, да, крут, брат, а куда деваться? Ржал в полный голос. Как обычно – на всю улицу.
На машину махнул рукой."
"– Ерунда, атрибут успешности, и только.
Рассказал, что женат третьим браком, жена, конечно, моложе на двадцать пять лет.
– Красотка, а ты как думал?
– Тоже атрибут успешности? – ухмыльнулся Андрей.
Мишка махнул рукой.
– Ну, ты же все понимаешь. Да нет, девка хорошая.
Пока он мялся, Михель схватил его за локоть и потащил к машине.
– В кабак, мой милый! В кабак! Сядем по-человечески, пожрем, выпьем бутылочку коньяку. Время обеда! Или ты не пьешь? – забеспокоился он.
Сели, поехали. Мишка трепался без передыху. Сели на Никитском в маленьком и уютном кабачке, где Михеля все, разумеется, знали.
Без выпендрежу заказали шашлык на ребрышках, овощи и армянского – пять звезд.
Мишка слушал его внимательно, подперев огромную кудлатую бошку здоровенной своей лапищей.
Вздыхал, кряхтел, ерзал на стуле и – не перебивал. Ни разу. Собеседник Михель всегда был замечательный. И время, и деньги, и статус его не испортили.
На второй бутылке спросил:
– Ну, а что-нибудь у тебя осталось? Из старого, например?
Он пожал плечами.
– И из старого, мама сохранила, спасибо ей. И из нового – тоже достаточно. – И, словно извиняясь и здорово смутившись, тихо прибавил: – Знаешь, Мишка, а я ведь и сейчас пишу.
Мишка хлопнул ручищей по столу – задрожали рюмки.
– И молчишь! Ну, ты, блин, ишак, Дрюня! Хороших же сценаристов – днем с огнем! Такая редкость, просто реликтовая. Ищем, бьемся, перекупаем. А ты – пытаюсь! Я все про тебя помню – и КАК ты писал в том числе. Сидишь как сыч в своей берлоге, кропаешь и ждешь, пока судьба в дверь постучится, – продолжал возмущаться он.
