Онлайн-библиотека книг
Хорошие кремы закончились, кожа посерела и постарела – от курева и слез. Косметика тоже закончилась – помаду она выковыривала из тюбика спичкой. В тюбик с тушью подливала воду. В лак для ногтей – ацетон.
Как-то сказала Волку:
– Работать пойду!
Он рассмеялся.
– Иди! На фабрику свою, что ли? Иди. Паши за сто рублей с утра до ночи. Колбасы ливерной купим. Собачьей! Водки дешевой. И с гармошкой к подъезду – где все упыри соседские развлекаются. – И зло добавил: – Дура! На что ты еще способна?
Маша разозлилась:
– Вот докажу тебе! И любовь свою, и способности!
Только как? Сначала отвезла в ломбард сережки и колечки.
Шла однажды по переходу. Увидела – стайка разноцветных и пестрых цыганок продает тушь, помаду и прочую лабуду. Подошла к одной, немолодой, с папироской в золотых зубах. Купила тушь и помаду. Цыганка сверкнула золотым зубом:
– Перебиваешься, девка?
Маша вздрогнула, не сразу поняв смысл сказанного, а потом кивнула.
– Постой тут вместо меня.
– Да с радостью! Торопиться мне некуда, – вздохнула она, – да и пятерка не помешает.
Цыганка сплюнула и кивнула:
– Ну, лады! Только не сбеги с товаром – соседки присмотрят.
Маша встала в сторонке, держа в кулаке тюбик «цыганской» косметики чуть высунутым – чтобы, если появятся менты, быстро спрятать и сделать вид, что она стоит просто так.
* * *Иван Кутепов шел по переходу. Медленно, не торопясь. В аптеку за лекарством для жены.
Глянул на пеструю толпу гомонящих женщин, сбившихся вдруг в тревожную стаю. В переход быстро спустились милиционеры, жадно оглядывая спешащий народ, бросились наперерез цыганкам и окружили их плотной стеной. Цыганки завопили, размахивая руками и тыча в лица милиционеров свертки с грудными детьми."
"Начался шум и гам, и стражи порядка потащили торговок наверх, на свет божий. Среди толпы была испуганная молодая женщина, одетая не по-цыгански, светловолосая и очень бледная.
Хотел за ней броситься – да замер на месте. Не шли ноги. Не шли.
* * *Ольга почти не вставала с кровати.
– Жить не хочется, Ваня! – словно извиняясь, говорила она мужу. – Силы кончились.
А однажды утром, в воскресный погожий апрельский денек, Ольга не проснулась.
