Ааргх. Трилогия

Сигнал сбора – куриное кудахтанье!

– Хорошо, коровье мычание! Опять нет? И лаять нельзя, да?

– Можно дроздом раза спеть два, – разумно предложил Туром, эльф настаивал на крике свиристеля, а бедный городской Эшли ни за что бы не признался, что не отличит одно от другого. Нахалы поочерёдно предлагали ему шип болотной лярвы, свист козодоя, хрип простуженного барсука, тяфк лисы, цокот белки, вой врлака и…

– Сигналом будет воронье карканье, – примирила всех самая уродливая наёмница, и мы наконец-то расползлись.

Ненавижу ползать! Существо с моей комплекцией и характером должно ломиться напролом, это вызывает панику, возбуждая в противнике судорожную икоту и вкус к убеганию по пересеченной местности. Гномы, кстати, тоже отвратные ползуны, но благодаря росту всё-таки прячутся за высокой травой лучше, чем кто-либо.

Колонна Серых Сестёр торжественно углублялась в лес, их было очень и очень много, отчего наша затея всё больше теряла для меня привлекательность, но отступать поздно, да и некуда.

Лучше быстренько прикинуть, куда мы будем складировать пришибленных ведьм.

– Две идут быстро. Берёшь сам, нам брать ли? – деловито уточнили гномы, указуя на одинокую парочку, воровато убегающую куда-то в кусты. Я дал отмашку: ловите сами, главное, без шума и кровяных пятен на одежде.

А мне, после короткого размышления, взбрело в голову просто влезть повыше на дерево и, наблюдая за передвижением женщин в капюшонах, попытаться хоть как-то определить, зачем они вообще попёрлись в лес.

Сун говорила о празднике, о том, что эта ночь символическая и ведьмы намерены провести в чаще свои таинственные ритуалы.

Насчёт особой таинственности я бы ещё поспорил, дело известное – попляшут в кругу, споют пару песен, зарежут кого-нибудь в жертву и вернутся, довольные, в свой замок праздновать посвящение в новую ступень. Тоже мне великая тайна…

Напряг лишь в том, что ведут они себя, мягко говоря, нецелесообразно. То есть неритуально, абсолютно! Дойдя строгим маршем до первых деревьев, женщины разбегались по две, по три, по четыре, углубляясь в лес, о чём-то шептались, перемигивались, перехихикивались.

Короче, вели себя совершенно неподобающим образом, словно юные жрицы, вышедшие на прогулку из храма Девятигрудой богини.

Говорят, что эта богиня требует от своих дочерей не отказывать никому в любви и ласке, ибо это поддерживает мировую гармонию на фоне общих войн и насилия.