Ааргх. Трилогия

Боевая ярость гномов страшна, как эльфийское похмелье!

Представьте: бедные лошади встают на дыбы, падают, сбрасывают всадников, а те никак не могут успокоить скакунов и дотянуться мечами до двух неумолимых бородачей, воодушевленно вопящих на всю округу свое «бей-руби-руби-бей!!!». Ну да ладно, если все же совсем прижмет, запустим их на такую диверсию, а пока…

— Кстати, где наша прекрасная Сун? — опять отвлек меня Эшли. — Она куда-то вышла? Но мне хотелось бы лично предложить ей участие в новом походе, потому что ее чисто женское влияние на ваши грубые души так явно и так благотворно…

А ведь каких-то пару месяцев назад та же наемница сама убила бы его за эти слова.

Теперь-то она понимала: племянник главнокомандующего искренен до хрипоты и прямо лепит то, что лежит у него на сердце. Эшли действительно считал ее красивой и подчеркивал это при каждом удобном случае. Хотя он и видел ее без маски. Жуткое зрелище, не для слабонервных ценителей экстремального макияжа. То, что с ней в детстве сделали ножи солдат, до сих пор вызывало леденящий ужас…

— Она контролировала твою безопасность с другого фланга, — сказал я.

Наш граф благодарно кивнул, но не успокоился:

— Все равно непонятно, почему ее так долго нет. Вон у гномов ножки маленькие, а они уже вернулись.

— Переставляем их быстро мы, зато похвально! К ножкам пристал нашим зачем-то…

— Уж не случилось ли чего, — не обращая внимания на ворчунов, пробормотал Эшли. — Право, я волнуюсь за нее, господа…

Мы, фронтирцы, сдержанно поморщились в его сторону.

Нет, честно, ну какой смысл сотрясать воздух пустыми вопросами? Сун — взрослая девочка, и если ни во что не вляпалась, то в ближайшее время покажется сама. А если умудрилась вляпаться, то…

Я вдруг ужаснулся собственным мыслям, и липкий, предательский холодок пробежал меж лопаток — неужели с ней действительно могло что-то случиться?

Могла ли она допустить ошибку и попасть в засаду? Обнаружить себя, не суметь оторваться от преследования или проиграть в неравном бою, потому что равный бой нам обычно не светит, да и какое равенство в схватке мужчины и женщины?!

Нам никогда не доводилось думать друг о друге в таком ключе.

Она всегда была для меня сильной, уверенной, надежной напарницей, которой смело доверяешь, без боязни получения ножа в спину или крысятничанья с последним куском хлеба. Она стала моей половиной, и если я не беспокоился о ней, так лишь потому, что не особо заботился и о собственной шкуре.