Ааргх. Трилогия

Более того, я сию же минуту заплачу тебе звонкой монетой. Договорились, ааргх по кличке Малыш?

— Гр-р, моя не Малыш!

— Чего?!! — Начальник черных рыцарей, оборачиваясь, вскочил так резко, что запутался в своих же шпорах и упал.

— Моя не Малыш. — Я взлохматил волосы, оскалил клыки и, бешено вращая глазами, выдвинул вперед нижнюю челюсть. — Моя его брат-близнец! Звонкая монета давай! А потом моя твоя убивай! Все равно убивай!

Красный Рукав задержал дыхание и вылупился на меня, как драконица на обнаглевшую кукушку, подкладывающую ей в гнездо свои яйца.

— Ладно, шучу… В смысле, пытаюсь. Неудачно, да? — поспешно извинился я.

Мужчина дотянулся левой рукой до сердца, отчаянно хватая ртом воздух, и кое-как выпрямился. Вот ведь правильно говорят, что мы лишены чувства юмора, ну так на фиг же мне было лезть экспериментировать?!

— Ты… ах ты… неправильный ааргх! — наконец включился он.

— Оу-у, если б только кто знал, сколько раз мне об этом говорили.

— Мне достаточно дернуть эту веревку, скотина!

— Один вопрос можно? — Игнорируя его оскорбление, я убрал ножи и поднял руки вверх, демонстрируя, что пока безоружен. — А что, собственно, такого ужасного произойдет, если Эшли все-таки появится в столице до осени?

— Из-за твоего дебильного, упертого, тупорылого графа Эльгенхауэра-младшего может рухнуть вся политика Империи, — злобно прошипел краснорукавный тип. — А это не нужно никому! Даже его дяде…

— Ясно.

— В каком смысле? — не понял он, но быстро изобрел собственную версию: — А-а, ты думаешь, что я струшу перед таким громилой? Еще никто не мог запугать офицера тайной полиции, понял?! Нет, ты понял?!! Смотри же, я не боюсь тебя!

«Черный плащ» резко рванул веревку на себя, и стены шатра мгновенно рухнули наземь, оставляя нас открытыми и, я бы даже сказал, голыми, как две пьяные девственницы, хихикающие на алтаре Берлобога.

— А теперь будь ты проклят и умри! — торжествующе взвыл этот болтун, когда нас еще и осветило мгновенно вспыхнувшее кольцо факелов. — Стреляйте в него! Ха-ха… ой! Эй?! Ты что творишь, я не…

— Ничего особенно противоестественного. — Я тоже нежно улыбнулся, обнимая противника, как обнял бы Сун.