Ааргх. Трилогия

В отличие от изнеженного столицей нашего аристократа я слышал за холмом шум реки и плеск воды. Наёмница всегда, чисто по-женски, следит за собой, это мужики могут не мыться месяцами. Зато когда они, потные и грязные, идут в бой, противник зачастую бежит от одного запаха. В частности, те же эльфы именно поэтому предпочитают лук и стрелы – не надо вступать в рукопашную, потом не отмоешься…

А потом я чуть не сбил графа Эшли, который резко замер, разглядев наконец что-то в проёме зарослей камыша:

Заглянув ему поверх головы, я узрел спину купающейся наёмницы.

Всего-то? О боги, почему все мужчины, которые видят Сун в её коротеньких доспехах, вывешивают язык на плечо и ведут себя, как блаженные идиоты?

– Она же совсем голая-а…

Ага, и что?! Можно подумать, у них в столице все купаются, не снимая одежд… Воин не должен поддаваться женским чарам, тем более что Сун и не пытается никого очаровывать, она занята своим делом.

Кстати, если обернётся, то один из нас – труп. И почему-то я уверен, что не я. Тавтология… К тому же из-за камышей, скорее всего, в первую очередь будет видно именно меня, я выше, значит, мне и достанется.

– Какая фигура, какая пластика, как она обворожительна в своей невинной наготе… А кожа? Она словно выкована из позолоченной меди! Да посмотри же, дубина, с такой красотой она бы могла занять достойное место при дворе, и я гото-о… уф! ау! апс-с…уй-юй-юй!

Мне пришлось сгрести его за шиворот, слегка придушив, и спрятать в кустах от греха подальше.

Мама всегда говорила, что нехорошо подсматривать, и если, если женщина куда-то уединяется, то ей это зачем-то очень-очень-очень нужно… А мужское предложение помочь и посодействовать в данном случае может оказаться излишним, даже оскорбительным. В чём именно суть оскорбления, я так и не понял, но если при мне девушки шли купаться, я отправлялся гулять в прямо противоположную сторону.

– Малыш, а если я сделаю ей предложение?

– Вот прямо сейчас, шагну в реку, подойду поближе, коснусь её атласного плеча и тихо скажу: «Сун, я…»

– Что, неужели так сразу? – насупился он.

– Да. Обычно все те, кто рисковал коснуться её атласного плеча без её письменного разрешения, заверенного гербовой печатью и подписью императора, умирали в течение трёх минут. У неё лёгкая рука.