Ааргх. Трилогия

Телохранитель гаденько усмехнулся, его бывший господин издал какой-то пронзительный горловой писк…

Э-э-э, минуточку, кажется, так я вообще не получу своего аванса! Если кто не в курсе, то самый верный способ остановить стреляющего всадника – это укусить за ухо его лошадь. Что я и сделал, благо наши головы находились почти на одном уровне, особо наклоняться не пришлось.

Безвинная скотина обомлела до жеребячьего визга и, сделав эффектный поворот на задних ногах, унеслась вдаль с невообразимой для самой себя скоростью.

Причём я лично был уверен, что передними копытами она так и держалась за покусанное ухо… Орущего всадника лошадка, естественно, к бесам выбросила по дороге.

В результате второй арбалетчик засмотрелся и спустил тетиву, не прицелившись толком. С сосны упало ещё шесть шишек, но молодой граф держался цепко! Пользуясь случаем, я нежно потянул стрелка за ногу и, сдёрнув с коня, завязал в узел его же плащом. Убивать, разумеется, не стал, мне-то он ничего плохого не сделал.

Старший воин схватился за меч, но вынимать его из ножен благоразумно не спешил…

– Гр-р-р, – сдержанно посоветовал я. Всадник другой рукой тихо достал нож и резко ударил назад – продажный телохранитель за его спиной охнул, мешком сползая с крупа. Убийца рванул поводья и дал шпоры.

– Я запомню тебя, ааргх… – донеслось из тучи пыли, поднятой копытами его коня. Неприятный субъект, вежливый, корректный, но неприятный. Зачем ему меня запоминать? Разве только решил вдруг пригласить на кружечку пива, но мне почему-то кажется, что вряд ли…

– Я тебя хвалить! – радостно сообщили сверху и, подумав, добавили: – Но ты меня снять…

А ко мне вдруг постучалась запоздалая, очень запыхавшаяся мысль о том, что денег-то у голозадого и нет.

К слову, это ведь в чём-то благодаря моей услуге в харчевне, что ещё более не радовало, ибо аванс, в который я уже вложил время и силы, явно плакал горючими слезами где-то на стороне.

– Эй, – я дружелюбно пнул ногой компактно связанного в плаще воина, – у тебя деньги есть? В долг, до зимы, верну, честное слово…

В ответ на этот вполне человеколюбивый жест доброй воли я получил лишь грязные ругательства, перемешанные с угрозами кастрации и продажи меня в оперу тенором.

Не то чтобы очень уж обидно, но непонятен сам посыл – за что?!

– Деньги будут примерно через час, – уверенно сообщили с сосны, и мой многообещающий наниматель всё-таки хряпнулся вниз. Я мог бы его подхватить, но не захотел.