Абандон. Брошенный город

Жаль, что я не понял этого раньше, когда мог сделать что-то, чтобы все сохранить», – мысленно сказал Кёртис своему сыну.

Маккейб подошел к валуну, у которого умирал шериф, поднял револьвер и направил дуло ему между глаз. Иезекиль едва слышал, как щелкнул курок, – ему вдруг открылась возможность рая, и он подумал о том, каким сюрпризом было бы попасть туда, увидеть Гаса, подхватить его на руки, пощекотать, подбросить над головой. И этот смех…

Лежа в снегу, у самого начала засыпанного валунами поля, Коул не вспоминал те безобидные, яркие молитвы, с которыми обращался к своей конгрегации по воскресеньям.

Дрожа от холода, он не думал о той благопристойности, которую соблюдал всегда, вознося голос Спасителю. Все, на что хватало его сейчас, – это на молчаливое повторение отчаянных слов псалма.

Вдалеке всхрапнула лошадь. Стивен поднял голову и увидел Ооту Уолласа и Билли Маккейба, едущих через поле на конях во главе вьючного обоза.

Проповедник нырнул под уклон и поглубже зарылся в снег, укрыв голову капюшоном.

Сидя неподвижно в снежном укрытии, он не спускал глаз с разгуливающей между валунами кобылы Рассела Илга.

По другую сторону сугроба, не далее чем в десяти шагах от места, где он прятался, звякнули колокольчики на сбруе.

– Тпру! – сказал чей-то голос.

Стивен представил, как Ооту и Билли натягивают поводья.

– Это, надо полагать, Иезекиля? – спросил Уоллас.

Похоже, они рассматривали его следы.

– Или, м-м-может, вон той лошадки…

– Нет, лошадиные следы вон там, выше. А эти оставлены человеком.

– Если хочешь, я спущусь ниже и проверю, – предложил Маккейб.

Стивен закрыл глаза.

– Их ведь было только двое, так? – спросил Ооту своего подельника.

– Чем заикаться, ты лучше…

– Их было всего двое. Это точно. И второе тело мы тоже видели.

– Тогда ладно… Нет, не спускайся.

Ооту щелкнул языком, и обоз потянулся дальше. Когда колокольчики наконец стихли, Стивен выбрался из сугроба и отряхнул снег со своего шерстяного пальто.

Стоя в одиночестве на склоне горы, в сотне футов от перевала, посреди холодной пустыни, он слушал шум ветра и шорох движущегося снега, напоминающий шорох песка на берегу.

Перед глазами у него вставали картины равнин родной Южной Каролины, и от этих воспоминаний сжималось сердце.

Кобылу Рассела Коул нашел в укрытии на подветренной стороне громадного валуна. Он забрался в седло, стегнул лошадь по шее и поехал вверх по следам только что прошедшего обоза.

На Пиле обжигающе холодный ветер дул ровно и неустанно.