Ты, Скат, кстати, давно уже обещаешь, а все никак.
На этот раз Скат не съехидничал в ответ. Он пару секунд помолчал, а потом негромко, задумчиво сказал:
— А что, пожалуй, и правда надо. Миллион рублей… Неплохо. Андрей, так ты говоришь, что всем четверым выплатят?
— Конечно! — кивнул Сабуров. — Как же еще?! Работали-то все, я и говорил за всех. Правда, боялся, слегка, что ты на меня за это рассердишься…
— Не сержусь, — усмехнулся Скат.
— Даже наоборот. Помнишь, ты как-то говорил мне, что когда нужное дело делаешь, то мало просто осознавать это, нужно еще и деньги соответствующие получать, а то получится, что никакое это дело не нужное, а ты просто дурак?
— Помню, — кивнул Сабуров.
— Так вот — ты был совершенно прав. Мы сегодня утром новости смотрели, — Скат кивнул на стоящий в углу телевизор.
— Там, кроме всего прочего, выступление одного грузинского политика показывали — «ястреба». Он совсем недавно чуть ли не громче всех кричал о необходимости восстановления территориальной целостности Грузии.
— И что он теперь кричит?
— То же самое, но уже не кричит, а вполне спокойно говорит. А главное, несколько раз подчеркнул, что Грузия категорически против войны, что она исключительно за политическое урегулирование проблемы, что силовой вариант полностью исключен.
Вот знаешь, лежал я, слушал это и думал — ведь силовой вариант не просто так исключен. Здесь, в этой палате лежат люди, которые его исключали. Вот лежим мы, смотрим телевизор, нам легко и хорошо. Мы справились, вернулись, хоть и с новыми дырками на шкуре, но живыми и с победой.
Чего еще от жизни надо? Чего не хватает? И знаешь, я, похоже, сам себя немного обманывал. Кое-чего еще мне не хватало.
— И чего же? — спросил Андрей, уже зная, что услышит в ответ.
— А вот этого самого миллиона. В конце концов — тоже признание заслуг, ничем не хуже ордена. В общем, спасибо тебе, Андрей. Надо и правда у тебя практичности поучиться. Не помешает!"
