Абонемент на счастье

* * *Кирилл

— Мам, давай ты уже домой поедешь? Стас через два часа придет, да и медсестру вызову, если мне что-то понадобится.

— Стас, не раньше чем через четыре часа придет, а медсестру ты будешь умирать, не позовешь.

Махнув на меня рукой, мама снова водрузила очки на нос и продолжила чтение.

— Мам, езжай домой. Я обещаю вызвать медсестру, если мне понадобиться помощь. Даю честное слово, что не стану геройствовать.

Мама не отрывала глаз от романа, но я знал, что она меня слышит. Посидели мы в тишине минут тридцать, родительница захлопнула объемный том, встала с дивана, положила его на стол, сняла очки и оставила рядом с книгой.

— Кирилл, я уйду, но буду волноваться. Когда ты рядом, я знаю, что все в порядке и моя душа спокойна.

— Когда-нибудь тебе придется оставить меня без присмотра. Почему не сейчас?

Я понимал, что после случившегося ей сложно на это решиться, но пора уже ослабить контроль.

— Хорошо, я поеду домой, — на выдохе произнесла она. Внутри меня словно ослабла пружина, державшая в напряжение последнее время.

— Но у меня есть два условия.

«Рано радовался», подумал про себя.

— Первое — ты держишь телефон возле себя, и никаких «без звука».

Согласно кивнул, это несложно.

— А второе, после выписки, ты позволишь Ксении приходить к тебе в обеденное время.

Я ничего не собирался говорить, пока пытался осмыслить услышанное, но мама все же подняла руку в предупреждающем жесте, хотя перебивать я ее не собирался.

— Она очень хорошая девочка.

«А то я не знаю!», мысленно возмутился.

— Ксюша составит тебе компанию, разогреет и подаст еду. Утром я буду заезжать, после обеда Ксюша, а на ночь с тобой останется Стас — и это не обсуждается. В первую очередь все эти меры предпринимаются для моего спокойствия, пожалей свою престарелую мать.

Вот почему она согласилась ехать домой — решила умаслить. Знала бы родительница, что я такой перспективе только рад.

— Мам, убавь пафос. Я согласен. Но у меня тоже есть одно условие.

Мамуля сразу как-то напряглась, насторожилась, в голове наверняка что-то нехорошее подумала."

"— Ты перестанешь называть себя старушкой, — улыбнулся я ей. Подойдя ко мне, наклонилась и обняла. В нежных родных объятиях, я почувствовал себя ребенком Любимым ребенком.