Абонемент на счастье

Мои глаза стали размером с линзы очков. Кошмар, что это за разговоры!

— Не надо ее убивать, — умолял шестилетний Слава, чуть ли не плача, — я ее домой заберу, буду о ней заботиться.

— Кого это вы тут убивать собрались? — не выдержав, подошла к мальчишкам. Главное, голос сделать злым, чтобы боялись. Растолкав ребят, я протиснулась в центр.

— Дима лягушку убить хочет, — жаловался все тот же Славик, — а я ему не даю этого сделать.

— Ты у нас молодец, — улыбнулась мальчишки, в чьих глазах стояли слезы, — животных надо любить и заботиться о них.

 — Воспитатель с меня никакой, но сейчас мне кажется, что я говорю правильные вещи.

— Можно подумать мясо из вас никто не ест, — высокомерно, пафосно произнес Дима, — а ведь чтобы его съесть, нужно животное убить. — Засунув руки в карманы, он нагло взирал на меня. Ну, давай попробуй опровергни мои слова, выражал его внешний вид.

Пока я думала, что сказать: — «Димка, я тебе сейчас уши надеру», или «Какой же ты мелкий засранец», — он продолжил меня добивать.

— А этих лягушек в какой-то стране едят, и они дорого стоят, вот.

Их там сотнями убивают, а я только одну хотел, и мне сразу уши надрать, — недовольно произнёс мальчишка насупившись. «Значит, про уши я все-таки сказала вслух». — А этим, которые их едят, значит, все можно?! — возмущенно, глядя мне прямо в глаза, он защищал себя. И что мне ему ответить?

— Хорошо Дима, — сделала вид, что смирилась с его «правотой», — давай убивай ее, — кивая после каждого слова, я всем своим видом выражала серьезность, согласие на убийство бедной лягушки.

 — Только потом ты обязан ее съесть, как делают это во Франции.

Не успела я договорить, как Славка принялся возражать, слезы уже бежали по пухлым детским щекам, ему не хотелось видеть лягушку убитой. Но сейчас важнее было переубедить Димку.

— Фуу, я не хочу ее есть, — глаза мальчишки округлись, а лицо исказила гримаса брезгливости. «Вот и замечательно!»

— Мясо животных употребляют в пищу, поэтому их и убивают, — результат решила закрепить и провести небольшую беседу с мальчишками.

 — А если убивать просто так — это жестокость. Такого человека называют — живодером. Дима, ты хочешь стать злым живодером? — последние два слова я особо выделила интонацией, надеясь, что мальчишка меня поймет.

— Нет, — насупился он, и свел хмуро бровки.

— Пообещай мне, что никогда не будешь убивать животных, — тоном строгой воспитательницы, проговорила я. Все это время мне пришлось сидеть перед ними на корточках, мои ноги уже затекли и нещадно ныли.