Абсолютная власть

Если мы прихлопнем Уитни, вряд ли полиция посмотрит в сторону Салливана.

Перестав расхаживать по комнате, президент остановился прямо перед Бёртоном.

– Так пусть полиция сама придет к этому заключению, если она вообще к чему-либо придет!

Реальность такова: Уолтер Салливан больше не нужен Ричмонду для возвращения в Белый дом. Возможно, гораздо важнее то, что это открывало великолепный путь избавиться от обязательства поддержать сделку Салливана с Украиной наперекор России: становилось все очевиднее, что это решение обернется существенными политическими потерями.

Если Салливана даже отдаленно заподозрят в смерти убийцы своей жены, никакими глобальными сделками он больше заниматься не будет. Ричмонд незаметно прекратит свою поддержку. И все, кто идет в счет, поймут причину этого молчаливого отступления.

– Алан, ты хочешь подставить Салливана, обвинив его в убийстве? – Это были первые слова, произнесенные Рассел. У нее на лице отобразилось полное изумление.

Президент молча посмотрел на нее с нескрываемым презрением.

– Алан, подумай, что ты говоришь! Это же Уолтер Салливан, а не какой-то мелкий шпанюк, до которому никому нет дела!

Ричмонд усмехнулся, позабавленный ее глупостью. Когда он только взял ее на борт своего корабля, она казалась такой толковой, такой невероятно способной… Тут он ошибся.

Президент мысленно прикинул: у Салливана максимум двадцатипроцентные шансы стать обвиненным в этом убийстве. Сам Ричмонд при подобном раскладе пошел бы на риск. Салливан – большой мальчик, он сможет за себя постоять.

Ну а если не сможет? Что ж, именно для этого и существуют тюрьмы. Президент выразительно посмотрел на Бёртона.

Билл наконец поднял взгляд и тихо промолвил:

На протяжении последующих двух часов они составляли план.

Когда два агента Секретной службы и глава администрации собрались уходить, президент посмотрел на Рассел.

– А теперь скажи, Глория, что произошло с деньгами?

Она посмотрела ему прямо в глаза.

– Они были анонимно пожертвованы американскому Красному Кресту.

Насколько я понимаю, это было одно из самых крупных единовременных пожертвований за всю историю.

Дверь закрылась, и президент усмехнулся. «Красивый прощальный удар… Наслаждайся им, Лютер Уитни. Наслаждайся, пока можешь, мелкое ничтожество!»

Уолтер Салливан устроился в кресле с книгой, но даже не раскрыл ее. Его мысли витали совсем в другом месте. Они вернулись к событиям, которые казались неосязаемыми, не имеющими никакого отношения лично к нему.