Абсолютная власть

 – Ее голос хлестнул Джека ударом кнута, однако уже через мгновение черты ее лица смягчились. – Я пришла к выводу, что никогда не смогу преодолеть это, так что лучше принять все как свершившийся факт, – продолжала Кейт уже более спокойно. – Быть может, мой поступок был правильным по самым разным причинам. Но он плохой по крайней мере по одной причине. Лютер – мой отец. И как бы неубедительно это ни звучало, одной этой причины должно было быть достаточно. – Она снова принялась крутить бусы, и те наконец развалились на отдельные шарики.

Джек накрыл ладонью ее трясущуюся руку. Кейт не стала ее отнимать. Он почувствовал пульсирующую в ее жилах кровь.

– Учитывая все вышесказанное, думаю, пришла пора радикальных перемен. В жизни, в карьере, во всем.

– О чем это ты? – Встав, Грэм подсел к ней. По мере понимания того, к чему клонит Кейт, у него участился пульс.

– Я больше не буду прокурором, Джек. Больше того, я больше не буду юристом. Сегодня утром я подала заявление об увольнении. Должна признаться, все были потрясены. Предложили мне подумать. Я ответила, что уже все обдумала. Насколько мне это было нужно.

– Ты ушла с работы? – В его голосе прозвучало нескрываемое изумление. – Господи, Кейт, ты же столько вложила в свою карьеру, черт возьми! Нельзя просто так все бросить!

Порывисто встав, она подошла к окну и выглянула на улицу.

– В том-то все и дело, Джек. Я ничего не выбрасываю. Моих воспоминаний о том, что я сделала за последние четыре года, хватит на добрый десяток фильмов ужасов. Не о том я думала, обсуждая первокурсницей на семинарах основные принципы правосудия.

– Отдай себе должное: благодаря тебе на улицах стало гораздо безопаснее.

– Я теперь даже не плыву по течению. Меня уже давным-давно унесло в открытое море.

– Но чем ты собираешься заниматься? Ты ведь юрист.

– Нет. Тут ты ошибаешься. Юристом я была лишь крошечную часть своей жизни. И предыдущая моя жизнь мне нравится гораздо больше. – Умолкнув, она посмотрела ему в лицо, скрестив руки на груди. – Джек, ты все расставил по своим местам. Я занялась правом, чтобы сквитаться со своим отцом. Три года юридического факультета и четыре года, безвылазно проведенных в суде, – слишком высокая цена. – У нее вырвался тяжелый вздох, тело задрожало, затем она снова взяла себя в руки.