Абсолютная власть

Его нигде не было видно. Повернувшись, она увидела перед собой самодовольные глаза, обрамленные косматыми бровями.

– Я надеялся, мисс Уитни, что наши пути снова пересекутся.

Кейт смотрела на мужчину, не узнавая его.

– Боб Гэвин, – разочарованно произнес тот. – Из «Вашингтон пост».

Кейт посмотрела на его машину. Она уже видела ее, проезжающей мимо дома Эдвины Брум.

– Вы следили за мной.

– Да, следил. Я рассудил, что рано или поздно вы приведете меня к Грэму.

– Полиция? – Она оглянулась на патрульную машину, под вой сирены несущуюся по улице с включенной мигалкой.

Улыбнувшись, Гэвин кивнул. Несомненно, он был доволен собой.

– А теперь, прежде чем подоспеет полиция, полагаю, нам нужно кое-что обговорить. Вы даете мне эксклюзивное интервью. Вся грязь про Джека Грэма – и мой материал чуточку меняется, так что вместо сообщницы вы предстаете невинной случайной свидетельницей.

Кейт сверкнула на журналиста глазами. Переполняющая ее ярость, нараставшая на протяжении целого месяца ужасов и кошмаров, достигла точки взрыва.

Журналист оглянулся на приближающуюся полицейскую машину. Вдалеке показались мигалки еще двух машин.

– Ну же, Кейт, – нетерпеливо произнес Гэвин, – времени у вас нет. Вас не сажают за решетку, а я получаю долгожданную Пулитцеровскую премию и наслаждаюсь своими пятнадцатью минутами славы. Так что вы выбираете?

Кейт заскрежетала зубами, однако ответ ее прозвучал на удивление спокойно, словно она оттачивала его на протяжении нескольких месяцев.

– Боль, мистер Гэвин. Пятнадцать минут боли.

Журналист недоуменно уставился на нее, а она достала маленький баллончик, направила его прямо ему в лицо и нажала на кнопку. Перечный газ попал Гэвину прямо в глаза и нос, окрашивая его лицо в красный цвет. К тому времени как полицейские выскочили из машин, Боб уже валялся на асфальте, вонзив пальцы себе в лицо, безуспешно пытаясь выцарапать глаза.

Первая сирена заставила Джека рвануть бегом в ближайший переулок.

Он прижался к стене здания, жадно глотая воздух. Легкие у него горели, холод обжигал лицо. Пустынный характер окружающей местности мгновенно превратился в огромный тактический недостаток. Можно было бежать дальше, но Джек оставался бы черным муравьем на листе белой бумаги. Сирены уже звучали так громко, что невозможно было определить, с какой стороны доносится их звук.

На самом деле сирены доносились со всех сторон. И они приближались.