Абсолютная власть

Копии уже отправлены на Капитолийский холм, в ФБР, ЦРУ, в «Вашингтон пост», генеральному прокурору, в юридический отдел Белого дома и всем остальным, кто только пришел мне на ум, – и на записях нет никаких склеек и провалов. Также я добавил запись разговора с вами по телефону, сделанную Уолтером Салливаном в ту ночь, когда его убили. И она не совсем соответствует той версии, которую вы изложили мне. Все это благодаря Биллу Бёртону. В своей записке он сказал, что обналичивает свой страховой полис.

– А где Бёртон? – Голос президента наполнился яростью.

– Сегодня в половине одиннадцатого утра его доставили в больницу округа Фэрфакс. Врачам оставалось только констатировать его смерть от причиненного самому себе огнестрельного ранения.

Ричмонд с трудом добрался до кресла. Никто не вызвался ему помочь. Президент посмотрел на Фрэнка.

– Нет. Бёртон оставил еще один документ. Доверенность проголосовать от его имени. Сожалею, но на следующих выборах, похоже, его голос вам не достанется.

Один за другим члены кабинета встали и покинули зал.

Страх политического самоубийства в связи с близостью к низвергнутому политику в столице живет и процветает. Сотрудники правоохранительных органов и агенты Секретной службы последовали за ними. В зале остался один лишь президент, уставившийся невидящим взором в стену.

В дверь просунул голову Сет Фрэнк.

– Помните: до скорой встречи! – И он аккуратно прикрыл за собой дверь.

Времена года в Вашингтоне сменялись по привычному рисунку, и одна-единственная неделя весны с терпимыми температурами и влажностью меньше пятидесяти процентов резко уступила место взмывшему вверх ракетой градуснику и таким значениям влажности, при которых каждый выход на улицу тотчас же сопровождался душем для всего тела.

К июлю простые вашингтонцы, насколько это только возможно, приспосабливались к воздуху, которым трудно дышать, и движениям, никогда не бывающим слишком медленными, чтобы не обливаться по́том под одеждой. Но среди всего этого кошмара погода время от времени спасала вечер внезапной материализацией грозы, со шквальным ветром, проливным дождем и непрерывными ветвящимися молниями, грозящими каждым зигзагом ударить в землю. После чего наступала прохлада, воздух наполнялся сладкой свежестью, а небо очищалось от туч. И вот сегодня как раз выдался такой вечер.

Джек сидел на краю бассейна на крыше здания. Шорты защитного цвета открывали мускулистые загорелые ноги с выгоревшими на солнце волосками.