Абсолютное оружие

Просвещение приходит к людям долгими и мучительными путями. Твои предки обладали многими достоинствами, ты вправе ими гордиться!

- Но если все было так, как вы объясняете, - нерешительно произнес Форбс, - отчего же все переменилось?

- Вот об этом как раз можно прочитать в одном исследовании по антропологии. Ты ведь знаешь, что после Злосчастного Испытания ядерного оружия над Джорджией выпали обильные радиоактивные осадки?

- Так точно, сэр."

"- Но ты едва ли знаешь, что в ту пору лучевая болезнь стала с особой беспощадностью косить население так называемого ""Черного Пояса"".

Да, жертвами болезни становились и многие белые. Но вот чернокожие в той части штата вымерли почти начисто.

- Этого я не знал, - покаянно прошептал Форбс.

- Уж поверь мне на слово, до Испытания случалось всякое и расовые бунты, и линчевания, и взаимная неприязнь между белыми и чернокожими. Но вдруг чернокожих не стало: их истребила лучевая болезнь. В результате у белых, особенно в малых населенных пунктах, появилось нестерпимое чувство вины.

А самые суеверные из белых терзались мучительными угрызениями совести из-за массового вымирания чернокожих. Для таких белых вся цепь событий явилась тяжелым ударом, ведь люди- то они были религиозные.

- Какая им разница, если они ненавидели чернокожих?

- В том-то и дело, что вовсе не ненавидели! Опасались смешанных браков, экономической конкуренции, изменений в общественной иерархии. Однако о ненависти и речи не было. Напротив. В ту пору твои земляки утверждали (и при этом нисколько не кривили душой), будто куда лучше иметь дело с негром, чем с ""либералом""-северянином.

Отсюда вытекало множество конфликтов.

Форбс кивнул в напряженной задумчивости.

- В изоляте - в сообществе вроде того, где ты родился, тогда же возник обычай трудиться вдали от дома, с представителями любой расы, кроме земляков. Здесь всему подоплекой комплекс вины.

По веснушчатым щекам Форбса градом катился пот.

- Прямо не верится, - пробормотал радист.

- Форбс, разве я тебе хоть раз в жизни солгал?

- Никак нет, сэр.

- Значит, поверишь, если я поклянусь, что все рассказанное мною - правда?

- По... постараюсь, капитан Свен.

- Теперь ты знаешь, откуда пошел обычай. Будешь служить с Блейком?

- Навряд ли у меня получится.

- А ты попробуй.

Прикусив губу, Форбс беспокойно заерзал.

- Попробую, капитан. Не знаю, выйдет ли, но попробую. И сделаю это ради вас и ради своих товарищей, а не из-за того, что вы мне тут наговорили.

- Постарайся, - сказал Свен.