Подыгрывать ему и делать вид, что я в восторге от происходящего, я больше не собиралась. Молить о пощаде тоже. Все равно бесполезно.
– Вы уже практически мертвы, – махнул он рукой, – а мне так хочется иногда с кем-нибудь поговорить. Впрочем, сейчас умолкните, начинается самое главное.
Он, особенным образом сложив руки в перчатках, направил пальцы в сторону мой Карлы. Та замерла, словно чувствуя неминуемую смерть.
Мои руки и ноги были связаны, но я все еще стояла довольно близко от клетки, хоть и немного в стороне.
И в тот момент, когда последние звуки заклинания сорвались с губ Масатара, я сделала то, чего сама от себя не ожидала: оттолкнулась ногами и прыгнула прямо между ним и клеткой, закрыв собой Карлу.
И время словно замедлилось. Я вижу, как ярко-алый луч исходит из рук в перчатках, движется в мою сторону. Сильный толчок в грудь. Почему-то я не чувствую боли, она приходит чуть позже, когда я падаю на каменный пол.
И будто сквозь толщу воды слышу раздосадованный голос Масатара:
– Ну что ты наделала, глупая девка! Ты умрешь совершенно бесполезно и раньше срока.
А мне придется еще четверть часа ждать, пока артефакт снова войдет в силу.
– Не умру, – упрямо шепчу я.
По крайней мере, я не чувствую, что умираю. Слабость, дурнота, боль в разбитых коленках и ушибленных боках. Но ничего больше.
– О, ты умрешь, еще как! – криво усмехнулся Масатар. – Только не здесь, – он брезгливо потрогал меня носком своего начищенного ботинка. – Ты мне мешаешь.
"
"Он взмахнул рукой, и меня мгновенно оторвало от пола, подняло в воздух и отшвырнуло в сторону, буквально впечатав в стену, и тут же приклеило к ней невидимыми путами. Золотистые цепочки стекли на пол и растаяли.
– Это заклинание не рассчитано на магов, – тем временем невозмутимо продолжал Масатар, – оно создано для того, чтобы забирать силу у фамильяров, всю, до капельки. Маги, конечно, покрепче обычных людей, но по сравнению с фамильярами все-таки слабаки. Эту прекрасную птицу мое заклинание убило бы за несколько часов, а у тебя нет и часа.
Оно выдавит из вас жизнь, выпьет все соки, иссушит вас, уничтожит. Прощайте, сирра, – издевательски поклонился он.
И равнодушно повернулся ко мне спиной, словно я и правда была мертва. Впрочем, я это чувствовала и сама. Мне становилось хуже с каждой минутой и каждой секундой.
В темноте подземного коридора словно ниоткуда возник черный мужской силуэт, едва заметный, напряженный, хищный.
