Ректор с тихим бешенством скомандовал:
– Все вон!
Лекари толпой выскочили в коридор, столкнувшись в проеме, ректор швырнул огнем, запечатав дверь, и в два шага оказался возле меня. По коже скользнула холодная сталь, платье распалось на две половинки. Еще пара неуловимых движений, и куски ткани полетели на пол.
Кажется, у кого-то стало традицией срезать с меня одежду…
– Я же сказал тебе: не смей умирать.
Я открыла глаза, и первые секунды никак не могла понять, где я и что происходит.
А потом стеной обрушились воспоминания: Карла, подземелье, жуткий Матасар, ректор…
Он что, и вправду меня опять лечил? Или мне приснилось?
Я лежала на самом краешке кровати, сбоку что-то мешало…
Я повернула голову и моргнула, не веря своим глазам. Рядом со мной, на моей кровати, поверх одеяла, прямо в одежде лежал… ректор. Странно лежал. Словно влил в меня все свои силы до капельки и упал куда пришлось. Выглядел он и правда ужасно, еще хуже, чем в первый раз.
Бледный, с глубокими морщинами, черные круги под глазами, в губах ни кровинки… Но даже такой он мне безумно нравился. От щемящей нежности перехватило дыхание, к горлу подкатили слезы.
Я протянула руку, бережно убрала со лба влажные прилипшие пряди.
И замерла.
Что-то не так.
Лоб!
Он был холодным. Ужасно холодным. Паника поднялась горячей волной, накрыла, мешая дышать.
Срочно, надо срочно позвать на помощь. Пусть выломают к демонам запечатанную дверь, пусть его спасут!
Я резко приподнялась на локтях, открыла рот, пытаясь крикнуть…
И тут же упала обратно.
В беспросветную немую черноту.
Глава 31
Я открыла глаза. В окно светил яркий свет. Мгновенно вспомнила все, что происходило вчера и последнее, что я видела. Ректор, магистр Линард… Лицо, в котором не осталось ни капли жизни, холодный лоб…
Его спасли? Или… О боже.
Я тут же приподнялась на подушках, бормоча:
– Магистр Линард… что с ним?.. Где он?.
.
– Эй, эй, не так резво! – Филая со смехом обхватила меня за плечи и осторожно уложила обратно. – Все в порядке с твоим магистром Линардом. Потерял много сил, но жить будет. Отсыпается под присмотром лекарей.
– Живой, – выдохнула я.
И мир тут же обрел краски, запахи и вкусы. Он живой, и этого мне достаточно, чтобы жизнь по-прежнему казалась прекрасной.
– Об этом гудит вся школа, – Филая наклонилась и теперь шептала мне почти на ухо.
