Видимо, темных и здесь побаиваются, хотя школа чернокнижников находится рядом с Архоном столько лет, что можно уже бы и привыкнуть.
– Да. Я могу примерить? – как ни в чем не бывало спросила Филая.
– Конечно! – ответила девушка.
Аккуратно сняла изумрудное платье с манекена, и они с Филаей скрылись за огромной портьерой примерочной. Я завороженно побрела по залу.
Взгляд словно сам собой скользил по платьям, они были прекрасны, все как одно. Я хотела выбрать что-нибудь себе, все-таки первый бал… Но потом взглянула на ценники и ахнула: семь золотых, восемь золотых, десять, пятнадцать… Большинство этих чудесных платьев были мне не по карману.
От денег, которые мне достались за молчание от сурового ректора, оставалось девять золотых с серебром и медью. И я вовсе не собиралась ухнуть все это богатство на какое-то там платье. Пусть даже и очень хотелось. Так что я уселась в уютное кресло рядом с примерочной, отвернулась от искушающего великолепия и приготовилась ждать.
– Секундочку, – раздалось из-за портьеры, – сейчас вот здесь поправим и…
В этот момент дверь салона мод распахнулась, впустив сырой прохладный воздух.
И вместе с ним внутрь влетели разряженные в меха румяные девицы.
Селеста. И ее подружки. Черт, только семейки Эльтидов с приспешниками мне здесь и не хватало. Давненько не виделись.
Увидев меня, Селеста резко остановилась, словно налетела на невидимую стену, и сузила глаза.
– О, кажется, я никогда не буду ходить в этот салон. Здесь завелись крысы! – громко заявила она.
"
"Ее подружки захихикали, а громче всех та, что опрокинула на меня поднос.
– Не собираешься же ты здесь что-то купить? – не унималась Селеста.
Я не собиралась. Но и признаваться в этом не хотела.
– Как раз выбираю, – сказала я. – Надо же в чем-то идти на бал.
– Тогда я хочу тебе кое-что посоветовать по-дружески, – сказала вдруг Селеста. Ее свита заинтересованно притихла, ожидая очередной гадости. И предводительница не подкачала: – Обмотайся грязной тряпкой и приходи. Тебе будет к лицу.
Девицы подобострастно захихикали, а я почувствовала, что краснею. Это было отвратительно, унизительно, а главное, мне в голову не приходил никакой достойный ответ.
И тут наконец Филая выплыла из-за портьеры. Платье сидело на ней идеально. Даже со своим странным макияжем она выглядела теперь благородной сиррой, тонкой, изящной, аристократично бледной и роскошной. Я ахнула от восхищения, бросила взгляд на Селесту и увидела, как ту перекосило от злости.
