Ад, или Александр Данилов (СИ)

Теперь героем её эротических снов стал Эдуард Евгеньевич. И её не смущало то, что ему пятьдесят два и что он в отцы ей годится. О том, что у него есть законная вторая жена и дочь, Ася забыла.

Посиделки после работы становились всё чаще, а ласки со стороны Лисицина всё откровеннее…

Один из таких вечеров закончился сексом. А потом это стало системой. Самое интересное, что удовольствия от близости Ася не испытывала, но очень старалась угодить своему мужчине. Да, в мыслях, в мечтах она его присвоила и даже строила планы их совместной жизни.

Неожиданно для Аси Эдуард Евгеньевич стал приглашать её в свою квартиру, потому что секс на работе, как он говорил, не давал расслабиться так, как хотелось. И она приходила, для матери выдумывая различные истории о том, куда уходит.

Она готовила ему, а он говорил, что ничего вкуснее не ел. Она ему стирала и гладила, старалась угодить во всём. Стать такой же необходимой для него, как он для неё.

Так пришло лето. Лисицин ушёл в отпуск и уехал в Москву. «Наводить мосты с сыном» — так он сказал.

Своё лето Ася провела у бабушки. Когда вернулась, Лисицин уже был на месте. Он изменился. На безымянном пальце правой руки красовалось обручальное кольцо. К Асе же он стал обращаться только по имени-отчеству и на «вы».

Она терялась в догадках. Что произошло, какая собака между ними пробежала? Остаться наедине, чтобы что-то выяснить, у Аси не получалось.

А потом он заболел, не вышел на работу, как сказал заведующий — слёг с гриппом. Ася расценила это как шанс. Ей как раз надо было подписать бумаги и сдать их в деканат. Собрав всё необходимое и прикупив пару кило яблок и апельсинов, она отправилась к Лисицину домой. Двери ей открыла его молодая жена с маленькой девочкой лет двух на руках.

Что творилось у Аси в душе, говорить не приходилось. Но она постаралась не показать вида, сообщила о проблеме, отдала принесённые гостинцы и прошла в комнату, где встретилась с Лисициным.

Выйдя на улицу, Ася поняла, что её мир рухнул, но никому не сказала ни слова. Работать вместе с Лисициным больше не хотелось. Ей предстояло пережить ещё один год клинической ординатуры.