Ад, или Александр Данилов (СИ)

Женщина должна быть в доме! — Последнее было произнесено тоном, не терпящим возражений.

— Смеётесь, что ли? Где такую взять? — возмутился в ответ Саша. — Вы только попробуйте представить Гошкину реакцию на чужую женщину… — Он скривился, как от зубной боли. — Нет. Даже думать не стоит. Мне спокойствие дороже.

— Дети вырастут, уйдут… Я умру. Кто тебе чай в чашку нальёт?

Валерия Павловна села напротив него за стол, руки положила одну на другую и смотрела сочувственно, жалостливо как-то. А для него сама мысль о том, что можно проснуться с кем-то кроме Дины виделась дикой, неправильной, чуждой… Сейчас ему казалось, что Бог отнял у него Дину в наказание за его связи с другими женщинами.

А они были — Лена та же, Соня. При мысли о Соне появилось жуткое раздражение, переходящее в злость. Как можно было столько лет не понимать, кто она есть на самом деле? Видеть только красивое лицо и стройное тело? Неужели ему было всё равно с кем, лишь бы удовлетворить похоть? Но на этом всё, больше вступать в отношения он не намерен. Не нужна ему никакая женщина. Саша встал из-за стола, прервав разговор, а Валерия Павловна проводила его печальным взглядом, который он спиной чувствовал.

Вот ещё одна вершительница судеб. Только если мать всё делала приказом да нахрапом, то Валерия Павловна — тихо, исподтишка, как будто подводила к решению, заставляя думать, что принято оно вовсе не с её подачи, а исключительно своими желаниями и мыслями продиктовано.

Он много думал об этом, сначала считая, что Валерия Павловна стремится защитить своих внуков, оставить их в надёжных руках, а потом всё больше осознавал, что под этим предлогом она пытается устроить свою собственную жизнь.

Пригреться у чужого очага. Нет, хуже от этого она не становилась. Что ещё ей остаётся, годы идут, она не молодеет, сама в заботе нуждается, а тут внуков ещё растить и растить. И ведь никого кроме них у неё не осталось.

Данилов снова пытался сосредоточится на листах назначений.

Но двери ординаторской распахнулась, будто от пинка, и перед ним возник Егор Филиппович.

— Соизвольте мне объяснить, зачем вы испортили жизнь моей племяннице? — Он говорил жёстко, чеканя каждое слово. — Это месть? Не кажется ли вам, Александр Дмитриевич, что отыгрываться на ни в чем не повинной девушке подло! Вы взрослый человек!

— Вы про Алису? — Данилова возмутило ночное явление Асиного отчима. А сами обвинения казались совершенно абсурдными.