Ад, или Александр Данилов (СИ)

Никогда себе не прощу, что позволил Лене его увезти так далеко.

— А что ты мог сделать? Судиться?

— Так я судился, но судьёй оказалась женщина, и, не вникая в суть проблемы, она взяла сторону моей бывшей жены чисто из гендерной солидарности, так что была против меня априори. А может быть, мне так казалось от горя и обиды. Хотя теперь уже ничего не изменишь. Жизнь прожита, глупо, бездарно, но прожита. Хорошо хоть вы у меня есть. Хотя через год поступишь в университет, уедешь, и будем с тобой тоже общаться лишь по телефону.

— Пап, ну что ты, я приезжать буду на выходные. Не в Германию ж еду учиться.

Отец допил кофе, посмотрел на неё и усмехнулся. Катя улыбнулась ему в ответ и подумала, что обязательно будет приезжать в родительский дом, пусть не каждые выходные, а как только сможет. А ещё вспомнила про Ваньку и совсем загрустила. Вот уедет, а Иван другую найдёт… Мама говорила, что мужчины непостоянные и долго ждать не могут. Если не видят свою девушку несколько месяцев, начинают заглядываться на других.

А ещё мама говорила, что самой любить необязательно, главное, чтобы тебя любили. Вот так мама замуж за Павла пошла, он-то её любил… Додумать свою мысль Катя не успела, потому что отец вдруг резко встал из-за стола, ещё раз посмотрел в окно и, произнеся короткое «Едут», рванул из ординаторской. Кате ничего не оставалось, как бежать следом.

Она остановилась в дверях приёмного отделения и смотрела на отца, спешащего навстречу внедорожнику, принадлежавшему Олегу.

Машина подъехала близко-близко к отцу, передняя пассажирская дверь открылась, и на дорогу выпрыгнул Серёжа, подбежал и крепко обнял его.

Катя не могла слышать, о чём они говорили и говорили ли. Просто стояла и смотрела, как следом за Серёжей из машины вышел Олег. Он обошёл автомобиль и помог выбраться незнакомой невысокой женщине с заколотыми на затылке волосами. Как подвёл свою спутницу к отцу, как тот протянул руку в приветственном жесте, а сам так и не отпустил Серёжу.

Катя чувствовала, что по её щекам текут слёзы то ли радости — оттого, что папа дождался встречи с сыном, то ли ревности и обиды — потому что стоит она тут одна, как будто чужая.

Она снова испытала те самые чувства, как тогда, в парке, когда стояла и смотрела на отца, игравшего с Серёжей, катавшего его с горки, помогавшего удержаться на турнике… Даже слова Кристины звучали у неё в голове: «Видишь, Катя, вон твой отец, но любит он не тебя, а своего сына. Посмотри, запомни, не тебя он любит, а Серёжу».