Ад, или Александр Данилов (СИ)

Мы придумываем себе людей, пытаемся видеть в них заинтересованность собой, пытаемся казаться нужными, важными, что ли, а на деле каждый любит лишь себя.

Он повернулся к плите и перевернул отбивную на сковородке.

— Да ты прям философ, Кирюша.

Соня прошла в свою комнату, переоделась в домашнюю одежду, вымыла руки в ванной, сняла макияж, умылась и вышла к столу. Кирилл расставлял тарелки, достал из бара бутылку красного сухого вина и поставил на стол.

— У нас могла быть идеальная семья. Мы как никто понимаем друг друга, — задумчиво произнёс он.

— Не начинай, наша семья кончилась тогда, когда мы с тобой убили нашего ребёнка. Нас больше не было.

— Жалеешь, что сделала аборт? Я не ожидал таких последствий, ни ты, ни я не виноваты. Это врачебная ошибка.

— Зачем жалеть о том, чего нет и никогда уже не будет? Хватит философствовать, я есть хочу! Вина налей, Кир, а лучше водки.

Дальше ужин протекал обычно. Соня нахваливала вкусные сочные отбивные, Кирилл пил вместе с ней вино. Вспоминали, делились впечатлениями и сомнениями, а потом убрали со стола и разошлись по своим спальням.

Встретились Соня с мужем утром, когда Соня со сковородки сняла на тарелку последние оладушки. Он как раз вышел из ванной и уселся за стол напротив неё в ожидании завтрака.

— Тебе мёд или сметану? — спросила она, наливая кофе в чашечки.

— Варенье, если есть, — ответил он, вилкой отламывая половинку оладьи и запихивая её в рот.

Она налила из банки в пиалу вишнёвое варенье и поставила перед ним.

— На работу меня подкинешь?

— Обязательно.

— Ему абсолютно всё равно. — Слёзы опять навернулись на глаза, и Соня постаралась смотреть в тарелку, чтобы Кирилл не заметил их.

— Соня, Соня, не стоит он твоих слёз, впрочем, и любви твоей он тоже не заслуживает. Так что не трать на него нервы. До сих пор не могу понять, зачем тебе, человеку с высшим образованием, работать простой медсестрой. Хочешь, я поговорю и устрою тебя в приличное место, где никаких больных больше не будет?

— Нет, не хочу.

— Рядом с Даниловым? — Он не спрашивал, скорее утверждал с неприкрытым сарказмом в голосе. — Это не любовь, Соня, это болезнь. И Данилов твой в ней нисколечко не виноват, потому как заразу в виде навязчивой идеи от тебя не подцепил. Зачем ты себя гробишь?

Соня рассмеялась, глядя на сосредоточенное, очень серьёзное в этот момент лицо мужа.

— Я не гроблю себя, я живу, Кирюша! Как могу, так и живу! Всё, пока.