Ад, или Александр Данилов (СИ)

— Ты представляешь масштабы катастрофы, которую ты собираешься устроить? — с неожиданной для Сони злостью спросил он. — И что дальше? А если эта женщина говорила искренне? Если она считает, что, имея огромную светлую душу, ты примешь её детей? Она ведь уверена, что ты любишь… — продолжал он, буравя её недобрым взглядом — Соня и не знала, что Кирилл может быть таким, и немного испугалась. Ну в самом-то деле, не ударит же он её! — Ведь она и не догадывается, что у тебя чувство любви атрофировано напрочь. Как ты собираешься растить вот этого ребёнка? — Кирилл кивнул на большой Сонин живот.

 — И я ещё раз хочу у тебя поинтересоваться, зачем он тебе? Ты меня прости, но материнский инстинкт — это не про тебя. — Соня возмущённо вскинулась, но Кирилл взмахом руки остановил её. И опять на его губах появилась злая и презрительная усмешка. — Может быть, родишь и отдашь чадо своему Данилову? Из чувства любви к ребёнку сделаешь для малыша такое благое дело? Хотя о чём это я! Какая любовь! Ты же у нас почти мадонна — на такие жертвы пошла… Мы все, и даже вот этот нерождённый ещё малыш, должны падать перед тобой на колени и восхищаться твоей целеустремлённостью. Да?

— Ты дурак? — Соня была искренне возмущена. — Да у меня никого нет на этом свете, кроме моей дочери! Лучше помоги мне найти квартиру, я съеду, перестану мозолить тебе глаза и не буду слушать твои инсинуации и нотации.

— Как это никого у тебя нет? А мать твоя больше тебе не родственница? — зло ответил Кирилл, подойдя к окну.

 — Но ты о ней не вспоминаешь. Вот от своей дочери ты будешь требовать внимания и заботы, а ты сама что для матери сделала, сколько лет назад ты звонила ей последний раз?

— Не надо взывать к моей совести, когда сам со своей не в ладу. Я прошу помочь мне найти квартиру, а пока, с твоего позволения, я поживу у тебя. Постепенно буду складывать вещи. Что я могу взять, кроме своего гардероба?

— Бери, что хочешь… Пойду посмотрю предложения по квартирам. — Он хмыкнул, проходя мимо Сони, и скрылся в своей комнате.

Ночью Соне не спалось. Вроде и думы горькие не одолевали, но ребёнок толкался и пинался так, что казалось, измолотил все внутренние органы. Больно!

Соня встала с кровати, подошла к окну и раскрыла его настежь, впуская в комнату холодный осенний воздух. Вдохнула глубоко, потом ещё и ещё раз. Малышка в животе успокоилась. «Как же я буду с ней одна, когда она родится? — подумалось вдруг. — Это ж бессонные ночи, да и не пойти никуда».