— Тогда по чьей? — на лице хакера появилась гримаса недоумения."
"— Мой бывший патрон, да упокой господь его душу, любил говорить: «Все знают русский КГБ, американское ЦРУ, израильский Моссад, и даже английское МИ-6 — у всех они на слуху. Но никто никогда не упоминал французскую разведку, и не потому, что у нее не было проколов. Такого не бывает. А потому, что „Сюрте Женераль“ работала всегда чужими руками». Где-то произошел переворот, сброшено правительство, где-то затонул пароход Гринписа, кого-то убили случайно, во время ограбления… Вроде бы набор случайных событий, а когда начинаешь искать, кому это выгодно, то почему-то оказывается, что все стрелки ведут в столицу Пятой Республики.
Даже если исполнителей и поймают, привязать их к французским спецслужбам не получится. А вот отказать этим «рыцарям плаща и кинжала» себе дороже.
— Точно, — закивал Регент, двухметровый верзила с длинными черными волосами, собранными на затылке в хвост.
— Ну, хорошо, а нам, кроме денег, какая выгода? — не унимался Гуффи.
— Тебя без причины не посадят, — подал голос Батиста, смуглолицый атлет, внешность которого выдавала оригинальную смесь кровей: арабской и латиноамериканской.
Аргумент оказался более чем весомым, больше никто из наемников вопросов задавать не стал. Предложенная Факиром «легенда» сработала на все сто…
Нападение на «подопечную» нельзя сказать, что стало шоком для наемника — все-таки за долгие годы жизни на острие косы мадам курносой он привык просчитывать все варианты, и подобное в том числе.
Но не с таким же размахом!
Сообщив Доминьяну о случившемся, он тут же объявил общий сбор для всей команды. Они встретились через сорок минут в условленном месте. Наемники внимательно выслушали старшего, потом Регент мрачно произнес:
— Значит, не зря «флики» за свою подсадку переживали, заранее чувствовали, что где-то в их схеме воняет предательством.
Сидящий за рулем внедорожника Спартанец включил приемник, как раз передавали последние новости на английском языке.
Снайпер был человеком со своеобразной внешностью — худой, вечно бледный, с узким анемичным лицом и ничего не выражающими глазами. Его можно было принять за монаха-иезуита, профессионального игрока в покер, в конце концов, даже за душевнобольного — тихого шизофреника, но никак за наемника, способного месяцами жить в джунглях или сутками прятаться среди руин, выслеживая вражеских снайперов, как это было в Боснии.
— Ого, — неожиданно оскалился Спартанец.
