— За три дня, что я наблюдаю за этими русскими, они прошли через два пояса безопасности, где установлены самые современные электронные сигнализаторы, — все-таки там находятся поля опиумного мака и несколько подземных фабрик по перегонке опия в героин, — так и не обнаружив себя. И садясь на хвост патрулям, медленно, но уверенно подбираются к резиденции Господина Сэя. Если вдруг выйдет из строя радиомаяк, возникнут большие проблемы».
Профессиональный военный, Натан отдавал себе отчет о подобных ситуациях. В спецоперациях возможны любые вариаты; хитрость и подлость здесь — всего лишь способы достижения необходимой цели, и нет никакой гарантии, что генерал, сдавший свою группу, всего лишь запустил в действие хитроумный тактический ход.
«И самое неприятное, мы их сами выведем на бункер…»
Майор Натан Шерц отдал службе «Сайярет миткал», спецназу Генерального штаба обороны Израиля, четверть века, пройдя тернистый путь от желторотого рекрута до старшего офицера. Знал в совершенстве четыре языка, включая испанский и русский, был мастером диверсий, виртуозно владел всеми известными системами огнестрельного оружия, приемами рукопашного боя.
Участвовал в десятке тайных операций по ликвидации арабских полевых командиров. Последним оказался Мустафа Дирани, лидер «Сопротивления неверных», которого коммандос выкрали прямо из-под носа ливанских солдат. За эту операцию ему присвоили звание майора и предложили подумать о гражданской жизни.
А в цивильной жизни его ждала «шикарная» перспектива в лице начальника службы безопасности в супермаркете в лучшем случае, а в худшем — секьюрити в каком-нибудь ночном клубе.
Натану не хотелось увольняться из армии, но все же пришлось — устав был безжалостный. Но, оказавшись на гражданке, он даже не успел подумать о трудоустройстве. Предложение поступило не от крупной корпорации или зарубежных дипломатов. Просто однажды вечером в гости заглянул друг его отца, дядя Еся. Семидесятилетний еврей-ортодокс с самой затрапезной внешностью был одним из старейших ювелиров Земли обетованной и крупнейшим торговцем изумрудами.
Злые языки судачили, что у Исхака Штрузмана связи по всему миру, и многие не самые благочестивые. Но на эту тему Шерц не задумывался ни в юности, когда что-то подобное доходило до его ушей, ни во времена службы в израильских коммандос, ни тем более теперь, когда «шестисотый» «Мерседес» привез дряхлого старика в черных одеждах и широкополой шляпе, из-под которой свисали локоны седых пейсов.
