Только далеко в бор генерал не углублялся; неподалеку его поджидал неприметный джип, за рулем которого сидел олигарх Логинов собственной персоной. Так было и на этот раз. Первое, что сразу бросилось в глаза милицейскому начальнику, это мрачное выражение лица и землистый цвет кожи олигарха."
"— Здравствуй, Александр свет Васильич, — забираясь в салон внедорожника, поздоровался Ремизов; свою двухстволку он поставил между ног, слегка повернув на водительское кресло. — Че, сокол, невесел, что буйну головушку повесил?
— Да так, что-то предчувствия одолевают не особо позитивные.
— Ты это брось, Александр Васильевич. За твои предчувствия отвечаю я, и могу заверить: ничего тебе не грозит. Однако ты меня не особо радуешь, хотя я свою часть договора выполнил. А вот ты…
— А вот я тоже… Господин генерал, вы ведь получили обещанные тридцать процентов акций моего банка. Что еще? — слегка запинаясь, заговорил Логинов.
Глаза заместителя министра и бизнесмена встретились. Милицейский чиновник криво усмехнулся, потом дернул головой и сквозь зубы сплюнул по-блатному в открытое окно.
— Вот только не нужно меня держать за лоха пушистого. Я таких деловаров, как ты, еще в годы перестройки пачками отправлял осваивать районы Крайнего Севера.
— Ко мне какие претензии? — Голос олигарха звучал равнодушно, а глаза были стеклянными, как у мертвеца.
Ремизов хорошо знал такой человеческий тип, они живут только внешне, на самом деле давно умерли и разложились, превратившись в тлен. Такие, как правило, не обманывают подельников, но уже не боятся смерти.
— Я ведь тебя предупреждал: о подпольных делах твоего концерна мне известно не меньше, чем тебе; и теперь, когда я стал полноправным компаньоном, заметил, что с этого момента прибыли концерна упали почти на двадцать пять процентов. Сразу на добрую четверть, с ума сойти можно. Или, может, мировой экономический кризис ударил и по рынку нелегальной торговли наркотиками? Так?
На этот вопрос замминистра ответа не дождался, а потому предположил:
— А мне кажется, что кризис тут ни при чем, просто кому-то жалко расставаться с деньгами, и это элементарное крысятничество.
— Мне не нравится тон этой беседы, — даже не взглянув на своего сурового и могущественного компаньона, ровным голосом сказал Логинов. Он действительно его не боялся: настолько свыкся со страхом, что перестал его замечать.
— Ничего, потерпишь, не Рождественские встречи. Так что с недостающими деньгами? Я точно знаю, что доходы упали от сокращения поставок героина.
