Старший инспектор смог убедить директора Интерпола, а тот, в свою очередь, договорился с руководителями правоохранительных органов Японии и США (куда же без них). «Клан Семи» вынырнул из ила безвестности и стремительно стал подниматься на поверхность криминального мира. Теперь лже-якудза занималась торговлей наркотиками. За три года «Клан Семи» потратил больше двенадцати миллионов долларов на героин Господина Сэя; деньги налогоплательщиков из Европы, Америки и Японии тратились с легкостью, а сам наркотик доставлялся к «покупателям», затем под присмотром полицейских благополучно сжигался.
Прикормка Жабы завершилась, наконец настало время забрасывать крючок с лакомой наживкой.
— По расчетам наших экспертов, при правильном подходе финальная часть операции займет от недели до двух максимум, — перед Роже Доминьяном сидел его напарник Дэвид Клубис, представитель американского Министерства юстиции. Именно ему предстояло официально оформить арест камбоджийского наркобарона и, соответственно, получить все лавры борца с международной преступностью.
Впрочем, последний аспект мало волновал старшего инспектора, последние десять суток он практически не спал в постели, забываясь тревожной дремотой в креслах авиалайнеров на линиях между Парижем, Вашингтоном и Токио. Узкий круг посвященных требовал его личного присутствия. Ему, как ювелиру, как механику космических кораблей, каждую деталь следовало отшлифовать, чтобы она не имела шероховатостей или зазоров. Проверить каждое соединение, каждую клемму, чтобы, как только придет время, не случилось сбоя, ни единой задержки.
Все это и было правильным подходом.
Шестидесятилетний Доминьян со скрытой неприязнью посмотрел на своего партнера. «Сорокалетний хлыщ», так с ходу окрестил он про себя Клубиса. Весь такой чистенький, прилизанный, гладко выбритый, в позолоченных очках, в неизменно белоснежной рубашке с черным галстуком, янки являлся полной его противоположностью. Выражался Дэвид правильными словами, старательно строя предложения, вот только это было пустое сотрясение воздуха.
«Политик, — как-то выразился про него директор Интерпола. — У них всегда так: впереди идут политики, а позади — настоящие профессионалы; они же и мостят первым дорогу к вершине на олимп власти».
Меньше всего Доминьяну нравилось иметь дело с политикой — от нее всегда несло нечистотами. Но иногда приходилось нырять в эту выгребную яму, как, например, сейчас.
