— Думаю, это один из гротов, скрывающий бухту, или он вовсе скрыт под водой, если для сношения с внешним видом используют субмарину.
Давыдов уже понял, что никакого Усамы здесь нет, а на подземной базе засел небольшой отряд террористов, то ли скрывающихся от правосудия, то ли готовящих какую-то кровавую подлость. Но говорить о своих догадках остальным не стал, тем более отступать им было уже некуда.
— Там, — Денис указал на небольшую пещеру, больше похожую на трещину в скале, — там стальная дверь-заслонка, открывается автоматически изнутри.
Когда придет смена, мы ее положим и ворвемся внутрь. Сумико, ты берешь оружие и прикрываешь наши тылы.
Гуффи, Думдумыч — смена караула ваша. Я беру на себя двери."
"Убитых моджахедов рассадили в тех местах, которые они занимали при жизни. Стрелки расположились с противоположной стороны, укрывшись за трупами. Давыдов забрался на скалу рядом с расщелиной. Позицию он выбрал идеальную: вся площадка секрета была как на ладони, освещенная полным диском ночного светила.
Здесь даже захочешь — не промахнешься.
Временное затишье позволяло майору разобраться с захваченным арсеналом. Автомат, внешне похожий на «калашников», был его зарубежной модификацией, а точнее, судя по арабской маркировке, иракский «Табук». С такими стволами майору доводилось встречаться во время командировок во Вторую чеченскую войну. Оружие было не новым, но в отличном состоянии; даже сохранилось фосфорное напыление на мушке и прицельной планке, облегчавшее прицеливание в темноте.
Три запасных магазина были под завязку забиты патронами, в двух подсумках лежало по паре наступательных американских гранат «М-61» яйцеобразной формы. С такими штуками Денису тоже приходилось иметь дело, но то было во время другой командировки. Норов их он хорошо знал; также знал, что освобожденный предохранительный рычаг громко щелкает, и этим можно демаскировать себя раньше времени. Положив перед собой две «М-61», Давыдов пальцами разжал усики чеки; теперь их можно было без труда выдернуть зубами, как это происходит в боевиках.
Ждать пришлось недолго, хотя именно эти пятнадцать-двадцать минут показались морпеху бесконечными, потому что все это время его мозг, словно буром, сверлила всего одна мысль: «А если наши предположения неверны?» Действительно, если они ворвутся в бункер, битком набитый опытными и безжалостными моджахедами, тогда плен для оставшихся в живых превратится в долгую и мучительную, неимоверно мучительную кончину.
