— А если они тебя засекут? — Денис не понаслышке знал, что в бою на обнаруженного снайпера обрушивается весь огонь противника.
— А ты, командир, постарайся, чтобы не засекли. — Стрелок по-дружески хлопнул майора по плечу и стал пятиться."
"— Почти три десятка насчитали, — стоя над убитыми у входа в штольню, прикинул Денис. Как он и предполагал, этот бункер не был убежищем руководителей «Аль-Каиды», и тем не менее что-то ему не давало покоя. — Дюжина каких-то монтажников, остальные матерые боевики. Думается мне так: террористы что-то здесь готовили, вот только что, интересно?
— Нужно обыскать бункер, — предложила Сумико; она, словно человек войны, после каждого боя набиралась сил и уверенности в себе.
— Катер мы захватили в целости и сохранности; значит, вопрос о том, как добраться до материка, решен. Поэтому предлагаю рассредоточиться и обыскать все штольни, все помещения, все углы, выяснить, чем террористы здесь занимались. А когда узнаем, уничтожить это осиное гнездо. Все согласны, или есть другие предложения?
Других предложений не было.
Так незаметно командование группой беглецов перешло к секретному агенту Интерпола…
Галерея походила на склеп, каждый шаг разносился многоголосым эхом под бетонными сводами, отчего нервы, и без того натянутые, как гитарные струны, отчаянно вибрировали. Особенно не хочется умирать, когда вновь забрезжила надежда на спасение.
Спецназовцы разошлись по штольням и стали осматривать помещение за помещением. Давыдов держал автомат на изготовку и внимательно смотрел под ноги — в таких местах легко можно напороться на мину-ловушку или еще какую другую гадость.
Наконец Давыдов приблизительно смог представить устройство подземелья — это была классическая ракетная позиция, где размещались «Томагавки». Только по каким-то неизвестным причинам недостроенная.
Вдруг из соседней галереи донеслись выстрелы.
— Вот черт, — выругался Давыдов и, уже наплевав на осторожность, со всех ног бросился на звуки стрельбы…
Утес забился в один из дальних углов бункера и залег на бетонном полу, прикрыв глаза и сцепив зубы, чтобы не стонать от боли.
Последняя граната морпеха, брошенная в створ штольни, изуродовала автомат афганца и в нескольких местах раздробила осколками кость левой руки. Оглушенный и дезориентированный, Утес, как раненый зверь, поддавшись инстинкту самосохранения, бросился бежать за несколько минут до того, как оставшихся моджахедов перестрелял Дум-Дум, забравшийся на кран-балку.
