Например, то, что спецназовцы называют замминистра «Папа», значило, что они не первые попавшиеся спецы, а люди, неоднократно проверенные в операциях личного характера.
— Да, и еще, ты на Цыгана не обижайся. Пришел к нам из «масок-шоу»[5], до этого служил на зоне, там и набрался дурных манер и уверенности во вседозволенности. Ты его хорошо обломал. Впервые за это время, что он служит у нас, такое произошло. Но вообще он парень хороший, отличный боец и настоящий товарищ. Надежный товарищ. Не обижайся.
— Нас в морской пехоте не учат обижаться, — коротко ответил Денис.
— Ну и славненько…
Глава 4
Безымянный король
Профессор был маленький, седенький старичок в допотопных очках в роговой оправе, которые нелепо смотрелись на его грушевидном черепе с непропорционально большими ушами, при ярком свете дневных ламп отливающими малиновым цветом. Он держал в руках большую лупу и медленно продвигался вокруг длинного прямоугольного стола, на котором растянулась гигантская туша белой акулы.
Ученый то и дело щупал своими тонкими, похожими на побеги старого винограда пальцами жесткую и шершавую кожу хищницы.
— Поразительно, — невнятно бормотал профессор, находясь под впечатлением своих наблюдений. — Как настоящая…
Пожилой ученый уже несколько часов безвылазно находился в просторном помещении лаборатории, стены которой были облицованы белой плиткой, что в сочетании с сиянием люминесцентных ламп создавало впечатление, будто свет струится отовсюду; прохладный кондиционированный воздух напоминал атмосферу морга.
На самом деле впечатление было обманчивым: комната не была моргом и вообще не имела никакого отношения к медицинскому учреждению. Даже распластанная на столе акула не была ни живой, ни даже чучелом. Это было производное от современных достижений науки и техники.
— Как вам удалось этого добиться?
Пожилой профессор повернулся к мужчине, неподвижно стоявшему у стены. Это был зрелый пакистанец, смуглолицый, темноокий, выше среднего роста, широкоплечий, с фигурой настоящего атлета.
Дорогой костюм ладно сидел на нем; даже неопытный взгляд сразу бы выхватил, что подобная одежда для него вполне привычна. Он стоял, слегка расставив ноги и сложив на груди руки. Темно-карие глаза не выражали никаких эмоций, он был выше земных страстей, как будто ему были открыты тайны потустороннего мироздания.
— Это всего лишь нейлон, покрытый фианитовой пылью для жесткости.
