А в центре возвышалось большое здание из серого бетона, огороженное отдельной глухой оградой. Разглядеть можно было лишь узкие окна, прикрытые глухими металлическими жалюзи.
«Там можно разместить отделение банка, штаб, узел правительственной связи или тюрьму, — размышлял по привычке старший инспектор, рассматривая мрачную цитадель таким же мрачным взглядом. — Попробуй догадайся, где она находится, разыщи в тропической глуши».
— Мистер Доминьян, вы едете?
Голос Клубиса вернул Роже в действительность.
Тот уже успел обсудить с клерками назревшие вопросы и, как реактивный конь, не мог устоять на месте. Разве что копытом не бил.
— Да, да. Конечно."
"— Поехали. — Американец распахнул дверцу ближнего «Бьюика», пропуская вперед Доминьяна. Когда тот разместился на заднем сиденье, плюхнулся рядом и озабоченным тоном произнес: — Руководство базы гостеприимно предложило нам остаться здесь до начала операции. Но я отказался. Достаточно, что здесь квартирует большая часть наших оперативных агентов.
— Правильно сделал, что отказался, — проворчал Роже. — Не люблю спать под охраной, все равно что в тюрьме. А в моем возрасте такие переживания вредны.
«Бьюик» и две машины сопровождения, выехав на центральную дорогу, направились в сторону главных ворот.
— Кстати, а где мы находимся? — неожиданно спросил старший инспектор.
— База «Гурон», — почти с гордостью произнес Дэвид Клубис, — одна из старейших баз США в Индокитае. Ее открыли сразу после Второй мировой войны, когда США и Королевство Таиланд подписали договор о дружбе и сотрудничестве.
— Это типичная американская черта — едва подружившись, сразу строить на территории нового друга военную базу, — издевательским тоном произнес старший инспектор. Его замечание вызвало здоровый смех у партнера.
«Очень вам смешно, особенно когда правду в лицо говорят», — со злостью подумал Доминьян. Он с детства не любил американцев, и с возрастом эта неприязнь только усиливалась.
Экзотические пейзажи Юго-Восточной Азии нисколько не интересовали француза; с приближением дня начала проведения операции все больше становилась его тревога.
Впрочем, назвать это конкретной тревогой было нельзя — скорее, включился природный рефлекс самосохранения, как у животных, которые заранее ощущают приближение землетрясения.
— Как наши агенты внедрения? — отвлекшись от своих раздумий, обратился инспектор к Клубису.
— Уже на месте, исправно играют свои роли.
