Ад

 — Ты не будешь заезжать во двор? Мне уже выходить?

Андрей молчал, не отрывая глаз от светящейся вывески над обменным пунктом, расположенным у въезда в арку. В этом обменнике Люба и Родислав всегда в день зарплаты меняли российские рубли на доллары, чтобы потом по мере необходимости производить обратную операцию и менять доллары на рубли, но уже по более высокому курсу. Только таким способом можно было хоть как-то уберечь свои доходы от инфляции.

— Знаешь, почему я сегодня так рано еду с работы? — спросил Бегорский неожиданно глухим голосом.

— Она едет в отпуск? — удивилась Люба. — Одна? Вы же всегда ездили вместе, втроем.

— Она уезжает. Совсем.

— Я не поняла, — растерянно проговорила Люба. — Что значит — уезжает совсем? Куда?

— Переезжает к родителям в Томилин. Мы разводимся.

— Господи! — ахнула Люба. — Как же так? Почему? Вы ведь никогда не ссорились, у вас все было так хорошо…

— Да, все было хорошо, — повторил Андрей. — И в один прекрасный день Вера сказала, что больше не может со мной жить, забирает Ленку и возвращается к родителям.

— Но почему? — недоумевала она. — Почему она не может с тобой жить? Ты что, бил ее, плохо обращался, ревновал, денег не давал? Что ты мог сделать такого, после чего с тобой стало невозможно жить?

— Я не знаю, — вздохнул он. — Ты знаешь меня почти сорок лет, ты прекрасно понимаешь, что я никогда не подниму руку на женщину и не буду плохо с ней обращаться, ты знаешь, что я не ревнивый и не жадный.

— А Вера сама что говорит?

— Говорит, что я очень хороший человек, честный и порядочный, добрый и щедрый, но жить со мной невозможно. Я тебе дословно передаю то, что она мне сказала, никакой отсебятины. В общем, — он набрал в грудь побольше воздуха и развернулся к Любе всем корпусом, — я тебе это сказал не для того, чтобы ты меня жалела, а просто чтобы объяснить, почему я сегодня так рано еду из офиса.

— А Родик знает?

— Знает, я ему сегодня утром сказал. Но я хотел, чтобы ты узнала об этом от меня, а не от Родика. Так полагается между старыми друзьями. Вера забирает Ленку, теперь я смогу видеть ее очень редко. Мне придется пожертвовать своими отцовскими чувствами, чтобы сохранить позицию.

— Какую позицию? Ты о чем?

— Я о самоуважении, Любаша.