Ад & Рай

Царапая ногтями жёлтый камень, он делал попытки отползти к автомату, но это, скорее, было инстинктивным, чем полезным решением: толку от автомата без патронов мало. Дым смешался с клубящейся пылью от взорванных зданий, наполнил рот песком. Пилот-американец развернул машину в воздухе и снизился – позволяя стрелку получше прицелиться.

Калашников сухо плюнул в сторону вертолёта. Плевок, конечно, не долетел.

Пилот засмеялся и, обернувшись, сказал что-то забавное стрелку рядом.

Тот навел на Калашникова ствол пулемёта.

– Эй вы, суки! – Это было сказано устало, даже несколько скучающе.

Малинин стоял посреди площадки перед мавзолеем – аккурат возле минаретов. Левая рука у него, судя по всему, не действовала – грязный рукав рубашки стремительно пропитывался кровью. Зато на плече правой покоился гранатомет «Муха» – из собственных боевых припасов.

Пилот не успел среагировать – ракета, промелькнув в воздухе белой молнией, ударила прямо в кабину. Воздух упруго сотряс мощный взрыв.

…Калашников проследил, как останки второго вертолета свалились в точности рядом с первым, и увернулся от летящих обломков.

Малинин неспешно затянулся сигаретой, взятой у мёртвого боевика: голодной затяжкой, едва ли не до фильтра. Дым выпустил через нос – кольцами.

– Ты крут, братец, – восхитился Калашников. – Если бы, скажем, Сталлоне сейчас снимал пятую часть «Рэмбо», он бы тебя с руками оторвал – для роли злого русского с железными зубами. Я тобой просто восхищаюсь.

Малинин, сжав в зубах фильтр сигареты, с достоинством кивнул.

Его шатало от слабости, он потерял прилично крови. Сдвинуть обломок камня с ноги Калашникова казак был не в силах, поэтому просто присел рядом.

– Энто мой самый лучший бой, вашбродь, – произнес Малинин с гордостью.

– Ага. И самое главное – что последний, – донеслось сверху.

Раэль стояла над ними – в ковбойской позе, зажав пистолет обеими руками. Плащ на груди превратился в кровавые лохмотья, крылья дымились.

Калашников, лихорадочно окинув взглядом мавзолей, за секунду оценил ситуацию.

У них не было ни единого шанса. Патронов нет, сам он не может сдвинуться с места, а Малинин ранен. Что же тогда делать?

Пожалуй, остаётся только умереть.

Калашников повернулся к казаку, игнорируя ангела с пистолетом.

– Счастливо, братец, – сказал он Малинину. – Правда, я понятия не имею, куда мы теперь попадём. В Аду уже были, в Раю тоже, в Небытии – тем более. Есть только один способ проверить, и нам его сейчас предоставят.

Малинин не скрывал недовольства.