Ад & Рай

 – Прокуратор, да хранят его боги вместе со светочем великолепия – стократно пресветлым цезарем, – желает видеть вас во дворце тетрарха Ирода Антипы. Дело срочное. Лазутчики донесли – в Ерушалаиме готовится мятеж… и гроздья его зреют тут, в Синедрионе. Я прислан, чтобы сопроводить вас. Повозка находится внизу.

Первосвященники, переглянувшись, дружно прыснули.

– Смотри-ка, римлядь явилась расфуфыренная, – давясь от хохота, сказал Анна Зоровавелю. – Откуда ты? Из постели Пилата вылез?

Оба, не в силах сдерживаться, вновь рассмеялись.

– Центурион Эмилиан, если не ошибаюсь? – Латинский язык ливийки был правильным, хотя и несколько ученическим. – Скажи, это ты?

Она говорила мягко и безмятежно – Эмилиан не чувствовал угрозы.

– Да, ливийка. Во славу цезаря – я Эмилиан. Что тебе нужно?

Комната наполнилась звоном шлема.

– Тебе ж говорили, сын блохастой белки, – устало сказала женщина, – не лезь не в своё дело. А ты взял и настоял на распятии двоих чужеземцев. Не будь тебя, Пилат бы их отпустил. На, получи ещё!

Последовал второй удар, затем третий.

Лицо Эмилиана залилось кровью. Потеряв сознание, он рухнул на пол, гремя доспехами. Зоровавель не двинулся с места. Он увидел, как рядом с ливийкой (опять из воздуха) появился человек, словно стеклянный, – сначала только черты лица, затем кости черепа, мускулы, кожа… и глаза.

Внимательные, карие.

– Знаешь, очень впечатляет. – Зоровавель с восторгом глянул на лист с сушёными корневищами. – Я даже не ожидал такого эффекта. Пожалуй, в следующий раз надо будет натолочь порцию поменьше.

Женщина подошла к первосвященнику.

Стиснула ему горло ледяными пальцами. И прошипела в лицо:

– Ну-ка, скотина, быстро… давай сюда ключ от подземелья…

– Пожалуйста, – блеял директор, забегая то с одной, то с другой стороны. – Не ушибитесь… не убрано тут у нас… извиняюсь, бардак… прощения просим.

Ей очень не хватало ворона.

– Anastasia has already done it, – невозмутимо ответила Варвара, припудривая на ходу нос. – It’s under the seal. Nobody will move from here.

Anything else?

Она заметила, как напряглось морщинистое лицо директора. Конечно. Бедное животное не понимает по-английски, а ей этот язык как родной.

– Круглые сутки работали, – крутился вокруг неё директор. – Старались… посмотрите отчёт? Всё в порядке, не пропало ни грамма…

Тот застыл, подавив икоту, как кролик под взглядом удава.

– Сюда, пожалуйста, сюда… извините, мы совсем рядом…

Через секунду её раздражение словно рукой сняло.