Ад & Рай

На столе появилась смятая бумажка достоинством в тысячу рублей.

– Как видишь, всё куда проще, – сказал Голос. – Ещё вопросы?

Шеф дунул на банкноту – она вспыхнула и обратилась в пепел.

– Я угощаю, – со скучающим видом сообщил князь тьмы.

– Не принимается, – усмехнулся Голос. – Тогда – каждый за себя.

Они дружно поднялись из-за стола. И разошлись – в разные стороны…

Официант протёр глаза дрожащими руками. Громко икнув, ринулся в закуток для начальства, где скучал в кресле менеджеруправляющий.

– Вася, тут такое дело, – взмолился официант. – Отпусти меня сегодня домой, а? Переработал. Хрен знает, что видится. Сидят два мужика, пьют «мохито» и кофе. Потом бац – на блюдце, вот не вру! – появляются из воздуха деньги. Один дунул – и они сгорели. Мне, Вась, отдохнуть надо. С ума схожу.

– Смена кончится – отдохнёшь, – злобно сообщил менеджер. – Заменить тебя некому. Иди на кухню, умойся, и вкалывай давай. Ещё десять часов осталось!

Работник кафе вразвалочку удалился, продолжая тереть глаза.

«Чего только люди не придумают, лишь бы с работы слинять, – подумал менеджер. – В следующий раз парень скажет, что это были Бог и Дьявол».

…С кухни донеслось блеяние – до странности похожее на козлиное…

…Небхепрура спешил. Пожилой тридцатилетний мужчина, очень высокий – примерно метр пятьдесят ростом, – с холёной мертвенно-бледной кожей, стрижеными седыми волосами, крайне богобоязненный. Любой подтвердит – у него на квартире полно статуэток и куча жертвенников.

Он только вышел из подъезда своего дома – жильё очень престижное, в тех районах, где долбят гранит: за последний год цены на квартиры там поднялись будь здоров. Конечно, можно выбрать семейное гнёздышко и в другом месте – например, в туфовой долине, или, извините, в известняке. Такой дом строители и делают быстро, известняк камень мягкий – тяпляп, и готово. Но разве это хорошо? Клиенты не дураки – они строго отслеживают твой статус. Если ты работаешь в банке, то попросту обязан одеваться с иголочки, жить в квартире с ремонтом от лучших резчиков и одеваться в костюмы, сшитые из эксклюзивных шкурок – дорогих кротов, выращенных на фермах Хуахета.

Круглая площадь окружена статуями, каждая – в три человеческих роста. Сырой, промозглый воздух (он тут такой всегда) сладко пахнет дымом жертвенников. Уши впитывают песнопения жрецов. Тысячи мощных ламп под потолком заливают ярким светом огромное пространство площади.