Ад & Рай

Креститься в Аду нельзя. Открыто восхвалять Голос – тоже.

Девушка-праведница смерила Шефа презрительным взглядом.

– Вот несчастный, лишённый островов Рая! – громко, явно играя на публику, произнесла она. – Одинокий, оставшийся без милости Голоса, он мёрзнет, аки цуцык арктический, без белого песочка и ласкового моря, посреди вечных льдов, тщетно и горестно умоляя Небеса о прощении. А теперь пройдёмте – в экскурсию включен обед с кокосовым суфле в виде креста.

Такой откровенной наглости в своих владениях Шеф стерпеть не мог.

– Ребята! – бодро воскликнул он, глядя на экскурсантов. – Тут за углом налево – сексуально оголодавшие бабы. Размер бюста – пятый. Направо – обалденные мужики – двадцать сантиметров, и это всё, что я скажу. Кроме того – бочка бесплатного коньяка. Но учтите – только здесь и сейчас!

Шеренга экскурсантов, дрогнув, распалась.

Почти все, без колебаний, исчезли в снежной мгле. Лишь один праведный девственник – мускулистый, бородатый – остался на проспекте Каина. Экскурсовод и Шеф воззрились на него – одна с надеждой, другой с недоумением.

– Точно, – от души заверил Шеф, и праведник растворился в буране.

Губы девушки-экскурсовода беззвучно дрожали. Шеф, щёлкая хвостом в футляре, разглядел бейджик на её шубке: «Турфирма “Парадизо”».

– Больше за визами в Ад не обращайтесь, – сказал Шеф, и в его глазах зажёгся огонь. – Я лишаю вас аккредитации. Заколебали тут чёрным пиаром заниматься. Только на прошлой неделе троих на таможне с контрабандой икон взяли.

Оставив девушку стоять с открытым ртом, Шеф продолжил путь. Через десять минут он подошёл к Ледовой башне – на самый берег озера Коцит. У колышка с привязанной утлой лодчонкой, потирая обмороженные носы на обветренных лицах, стояли художник эпохи Возрождения Рембрандт и в стельку пьяный американский президент Дуайт Эйзенхауэр. Последний тянул из тёмной воды лосося, ловко подцепив его крючком.

– Не сейчас, – уклонился Шеф и вошёл в Ледовую башню.

– Приветствую тебя… – донесся то ли шепот, то ли дуновение ветра.

Шагая по невидимым ступеням (а точнее говоря, прямо по воздуху), к нему шёл странный… Шеф даже замялся – как его назвать? Не призрак, но и не человек. Прозрачное лицо с красными глазами, отсвечивающие голубым волосы. Надо же, во что он превратился среди вечных льдов…

– Здравствуй, Эсфорос, – жизнерадостно сказал Шеф.