Ада, или Отрада
1 прочтение
Быстро приведя комнату в порядок, Роза упорхнула, и едва сурдина Дина успела смениться (довольно бесхитростно для человека его профессии) крещендо интернациональных скрипов, которые и ребенок мог бы расшифровать, как в прихожей дзинькнул звонок, и в следующий миг Ада, с еще более белокожим лицом и красными губами, – Ада, ставшая четырьмя годами старше, стояла перед дрожащим, уже рыдающим, вечно юным Ваном, ее распущенные волосы мешались с черными мехами, которые были даже пышнее, чем у ее сестры.
Он заготовил одну из тех фраз, которые во сне звучат безупречно и так неудачны наяву: «Я видел, как ты кружила надо мной на стрекозьих крыльях», – но сбился на «озьих» и рухнул к ее ногам – к их голым подъемам в лаковых черных «Хрустальных» туфельках, в той самой позе, той самой грудой безнадежной нежности, самозаклания, осуждения злодейской судьбы, какой припадал задним числом в сокровеннейшей каморке своего рассудка всякий раз, как вспоминал ее невозможную полуулыбку, с какой она прижималась лопатками к стволу того, последнего дерева.
Ни брат, ни сестра так и не смогли вспомнить (и все это, включая калана, не должно рассматриваться как увертка рассказчика – мы и не то проделывали в свое время), о чем говорили, как целовались, как унимали слезы, как он увлек ее к дивану, гордый своей готовностью немедленно явить галантный отклик на ее облачение, столь же скудное (под ее жаркими мехами), как в тот день, когда она пронесла свечу через то волшебное венецианское окно.
Неистово налакомившись ее горлом и сосками, он уже приступил было к следующей стадии безумного нетерпения, но она остановила его, объяснив, что должна сперва принять свою утреннюю ванну (это и вправду была новая Ада), а кроме того, ожидала, что с минуты на минуту ливрейное мужичье из вестибюля «Монако» (она ошиблась дверью, хотя Ван заплатил преданному привратнику Кордулы, чтобы тот буквально отнес Аду наверх) ввалится сюда с ее багажом.
